— Хорошего — ничего, — ледяным тоном отозвалась Вероника, — но и избежать этого было нельзя.

— Будет весело, — в свою очередь отозвалась Валентина. — Пошлите скорее!

Делать нечего — это же мы активно помогали бунту вызреть. Я спешно повёл группу в обход по другой улице. Над деревней начинает подниматься шум. Послышался бой стекла, отчего Агния опять вскрикнула.

Я обернулся к ней с улыбкой и говорю:

— Всё будет хорошо. Не переживай сильно. Сейчас попробуем уладить конфликт.

Площадь — место лобное, а потому там и только там суждено случаться столь массовым делам. К моменту, когда мы подбежали, пьяного Исука уже выволокли из дома и немного поколотили. Рядом бьётся дородная женщина — кто-то из родни, а вот со стороны мастерских слышен мат и звон железа. Гильдейские отреагировали как-то уж слишком споро, словно готовились. Вчерашние соседи разбирают отборное оружие, чтобы дать отпор беднякам.

Признаться, я растерялся от масштаба действия. Валентина за бедных — хочет побольше огня и крови. Вероника явно не ожидала такого развития событий и сторону принимать не будет. Агния в панике, но нашей ответственности никто не снимал и мы обязаны что-то сделать.

— За мной, — бросил я и потянул меч. — Вероника, Агния — страхуйте нас, но если будут окружать — отступайте. Валентина — делай как я говорю, хорошо? Права на ошибку у нас нет.

Тут я немного лукавлю, есть такое право — просто уверен, что для Рейвиоллы пожертвовать хоть всей Захолменской не проблема, но как потом друг другу в глаза смотреть?..

На площади всё смешалось: торговые палатки и навесы большей частью уже поломали и опрокинули; стащив это к центру, подожгли огромный костёр; в зажиточных домах идёт разбой и насилие, а спереди, с улицы, что огибает главный трактир, уже сформировался ударный отряд. Вооружены хорошо, есть даже пластинчатая броня. Я попытался высмотреть Гузама, показалось, что силуэт мелькнул за рядами экипированных жителей.

— Козьма! — окликнул я. — Останови разбой! Сначала нужно поговорить. Уже ясно, что вы просто так не разойдётесь.

Он сильно взволнован и я понял, что тоже не ожидал подобного. Утерев пот и сажу, кивнул. Начал выкрикивать сельчан.

— Так это что, — раздалось сбоку, — теперь Герои будут жирную сраку Гузама защищать?

Я обернулся: трое мужиков в ветхой одежде, с палками и одним мечом, четвёртый уровень.

— Дураки, что ли⁈ — зло отозвался я. — Тут всё сгорит из-за вас. Что потом делать будете? Это выход⁈

— У меня четверо детей по лавкам! — выбежала вперёд женщина с полусумасшедшими глазами. — Голодают! Это всё они виноваты.