— Я бы предложил тебе помыть руки, но тут нет раковины, — мрачно приветствовал меня бес.

— Перед домом бочка с водой. Что-то мне подсказывает, что это и есть место для гигиенических процедур.

— Варвары, — категорично заявил бес.

Я заглянул к домовому, но тот продолжал давить боками мою кровать. Разве что под Саню теперь подложили шкуры, и лежать тому стало заметно мягче. Такое ощущение, что до ночи он не очухается и мне придется спать на полу.

За время моего отсутствия домик значительно преобразился. Я вообще давно заметил, что Мите можно вполне неплохо легализоваться в чужанским мире в области клининга. Нет, не то чтобы он любил убираться, но делал это без всяких возмущенных возгласов и довольно хорошо. Теперь атмосфера здесь перешла в разряд «бедненько, но чистенько». Хотя когда Гриша принялся расставлять на стол блюда, стало вообще отлично.

— Я не знаю, как все получилось. Это херня, а не продукты, — начал он с оправданий.

— Ты погоди, может, все не так уж и плохо. Я вообще-то сырой крестсеж по неопытности ел, а это было то еще испытание.

— А это, дядя Гриша, с чем пирожки?

— С мясом. Алена Николаевна, его, конечно, выдала, как украла. Пришлось перемешать с какой-то травой, а ту немного вымочить в кипятке. Ну и так, добавил пару своих секретных ингредиентов.

Я не стал озвучивать догадку, что весь секрет заключался в алкоголе, а просто отправил крохотный пирожок в рот. Раскусив, чуть не обжегся от сочащегося мясного сока и многозначительно замычал.

— Совсем плохо? Я предупреждал, давай выкину.

— Ты офанарел? — пришлось даже искренне возмутиться. — Да я ничего вкуснее в жизни не ел. Это как… как…

Что самое забавное, я действительно не мог подобрать нужных слов. Фекойская выпечка из топора напоминала нечто среднее между пирожками с луком и яйцом и беляшами. Разве что взяв все самое лучшее от этих блюд. Что удивительнее всего, крестсеж чувствовался, но не горчил, а придавал определенную пикантность, что ли? Вроде какой-то травы, которой положили в меру.

Вслед за мной к уничтожению ужина приступил Митя, тут же заурчавший от удовольствия, как кот, дорвавшийся до деревенской сметаны. Гриша недоуменно поглядывал на нас, явно сомневаясь в нашей вменяемости. Вот научили беса плохому, теперь он каждый раз думал, что мы его троллим.

Однако когда на звук наших комплиментов, сказанных с набитым ртом, в комнату с печкой вышел Саня, по-дедовски шаркая ногами, даже Гриша расслабился.

— Вы чего разорались, поспать не даете? — с порога предъявил Лже-Александр.

— Встал, лежебока, — в тон ему ответил бес. — Я тут шуршу по хозяйству, а домовому хоть бы хны. Чего, хозяин, я плесну по постакашки? Вроде как принято, за новоселье.