— Из-за тебя сегодня выжили все остальные.
Я был категорически не согласен с этим, однако хист подсказал, что Лео действительно так считает.
Глава 5
Когда я ложился спать (точнее, когда меня уронили на кровать), больше всего хотелось умереть. А вот пробуждение вышло неожиданно бодрым. Нет, не то чтобы мне вдруг обрубило память, и я забыл о произошедшем вчера. Просто с главным источником рубежника, который и влиял в том числе на настроение, случилась загадочная метаморфоза — хист почти восстановился.
Что было весьма странно. Я помнил, что вчера довольно сильно потратился, пытаясь привести в порядок стражников. Да, Лео немножко сгладил эту горькую пилюлю искренней благодарностью. Но меня тогда не унесло вверх. Ему все равно пришлось дотащить незадачливого кощея до дома.
Сейчас же я сидел на низкой кровати тире топчане, на который побросали шкуры. и понимал, что могу горы свернуть. Понятное дело, если эти горы будут относительно небольшие, но все же. А как известно, трудно горевать, если в тебе куча нерастраченной энергии. Поэтому я вскочил на ноги и сделал немыслимое — выполнил подобие зарядки и даже двадцать раз отжался. На что мышцы отреагировали с явным недоумением. Мол, ты чего тут устроил?
Я не успел даже озвучить Вселенной вопрос: «Что же случилось с хистом?», как та уже приготовила мне ответ. Правда, устами верного друга Анфалара. Безумец сидел в обеденной комнате, но при этом завтракать не торопился. Больше того, рядом с ним находился Лео. Значит, действительно предстоял интересный разговор.
Но прежде им пришлось еще немного подождать, потому что я принял практически холодный душ. Алена заявила, что воду давно притащили и разогрели, но «ты бы еще до обеда дрых». И все это мне говорила Алена Николаевна. Та самая, которая любила придавить подушку. Вот что брак с людьми делает, короче говоря — ничего хорошего.
Учитывая, что в ее глазах блестели дьявольские нотки, бывшая приспешница явно пыталась меня воспитывать. Тогда ей придется скоро обломиться, ибо Мотя Зорин собрался возвращаться домой.
В любом случае я довольно фыркал, натирая кожу какой-то пахучей маслянистой травой, заменяющей фекойцам мыло. И чувствовал, как вместе с водой приходит жизнь. Точнее, желание жить. Можно сказать, что в обеденную комнату я вошел совершенно другим человеком. По крайней мере по сравнению с тем, что ложился спать вчера.
— Брат, — бросил Безумец прежде, чем я переступил порог. Ну что, хороший знак.
— Брат, — кивнул я, присаживаясь рядом. — Лео.
Сказал бы, что не хотел есть, чтобы принять соответствующий скорбный вид. Но жрать хотелось жутко. Да еще запахи витали такие, что живот скорбно урчал. Не знаю, что там делала Алена с крестсежем, но впервые за все время я очень хотел его съесть с этим странным соусом. И еще вон ту рогульку. И мясо, само собой. Это все при том, что нынешний завтрак был намного скромнее того, которым меня угостили в первый раз.