— А что сейчас изменилось?

— Время уходит. У беса с рубежником договоров нет. Тут все работает на связи с хистом. Если сорок дней нет связи, то, считай, не нужен ты промыслу. И отныне свободен.

Я посчитал. Три недели в отключке, до этого — приключения в Питере. Получается, действительно выходило неплохо.

— Смотри, взять тебя к себе я не смогу. Мне кажется, Гриша с ума сойдет, да тебе и самому такое не в радость будет.

— Все так, — согласился Прошка.

— Но у меня есть на примете рубежник. Точно без беса. Хист у него неплохой, сам он человек мягкий, тебя кошмарить не будет. После Руслана служба у него покажется раем. Единственный недостаток — ведун.

— Были бы кости, а мясо нарастет, — философски заключил Прошка. — Уж я его до кощея точно подниму, мне так самому лучше будет. Ладно, а взамен ты чего хочешь?

— Информацию. И, само собой, полную конфиденциальность. Прямо сейчас дашь зарок, что все, что услышишь, останется между нами.

Прошка поморщился. Было заметно, что ему не нравится играть втемную. Однако я скрестил руки, давая понять, что по-другому разговора не получится. Пришлось бесу подчиниться.

— Мне Гриша говорил, что ты старый бес. Тебе, наверное, лет триста.

Прошка ухмыльнулся. А после меня обескуражил:

— Поболее. Возле сильного хиста был, потому и живу долго.

— Значит, и грифонов застал?

— Застал, — согласился Прошка. При этом что-то в его взгляде изменилось. Словно он о чем-то догадался.

— Расскажи мне о них.

Бес поморщился, будто я попросил вспомнить фривольный анекдот в высшем обществе.

— Чего рассказывать-то? Нечисть неразумная и есть. Способность у них родовая особая, потому именно опытному рубежнику против них всегда тяжело было. Ну, тем, кто к хисту привык.

И Прошка стал выкладывать все, о чем он только знал. А как выяснилось, знал бес немало. Я лишь изредка направлял его в правильную сторону, впитывая массу нужной информации. И с каждой минутой мне становилось все печальнее. Просто получилось, что под обличием минипига мы приютили дикого вепря.

— Ой, а это у нас что, блины⁈ — послышался голос Зои.

Я довольно быстро свернул разговор с Прошкой и стал одеваться. Правда, когда открыл дверь, выпроваживая его из комнаты, бес попятился назад. А потом рванул под кровать, пискнув одно-единственное слово: «Королевский!»

Какие мы нежные. Правда, когда я вышел в гостиную, мне тоже стало как-то не по себе. Потому что вчерашний малыш стал не просто чуть выше, он увеличился раза в полтора. И, завидев меня, недовольно зашипел, растопырив хиленькие крылья со слабыми перышками. Правда, морда при этом у него была злобная.