– Да, да, кричи, еще. Я люблю, когда кричат, – и резко вынул пальцы. – Теперь очередь моего петушка, – сказал, макая свой член в масло.

Слышу, как возится со штанами, тяжело дышит. Я закрываю глаза, молюсь всем богам, чтобы он умер, чтобы провалился сквозь землю, чтобы это оказалось дурным сном. Затем тупая, разрывающая боль. Он раздвинул мне ягодицы и одним толчком вошел в меня сзади. Резко дергаюсь, и веревки впиваются мне в запястья, причиняя боль. Крик застревает в горле. Не могу кричать, не могу дышать. А он начинает двигаться, уродливо, с кряхтением. Я чувствую теплую кровь вперемешку с маслом на своих ягодицах. Его грузное тело вдалбливается в меня, пальцы впиваются в кожу, оставляя синяки на коже.

– Ты моя, – хрипит мне в спину. – И твоя задница тоже моя.

Я слышу его тяжелое дыхание, чувствую, как горячая, липкая жидкость заливает мои разорванные внутренности. Еще пару раз дергается и кончает, издав хриплый стон. Приподнимает свое обмякшее тело, развязывает узлы на веревках и падает на кровать, засыпая.

Медленно и осторожно переворачиваюсь на спину. Какое-то время я лежу тихо, неподвижно, глядя в потолок. Внизу живота пульсирует тупая боль. Анус саднит, из него вытекает теплое, липкое – его мерзкое семя, масло, моя кровь. Я не могу пошевелиться, потому что каждое движение причиняет новую вспышку боли. Надо переждать, пока боль уляжется и я смогу встать. Смотрю в потолок и считаю сначала до ста, потом до двухсот, потом до трехсот. Когда храп ненавистного супруга стал ровным, я потихоньку, опираясь на локти, сползла с кровати. Трясущиеся ноги не выдержали – подкосились, и я упала на колени, ударившись о каменный пол. Боль в коленях была ничем по сравнению с тем, что я чувствовала внутри.

С трудом ползу до умывальной комнаты. Там прижимаюсь лицом к холодной стене и даю себе волю. Я беззвучно рыдаю, сотрясаясь всем телом, давясь и всхлипывая, оплакивая себя, свою злую судьбу, и те испытания, что выпали на мою долю. Немного поутихнув, смываю с себя кровь и всю его мерзость ледяной водой, не чувствуя холода. Хорошо, что почти ничего не ела накануне. Меня несколько раз выворачивает одной желчью. Из зеркала на меня смотрит чужая незнакомка: искусанные в кровь губы, распухшие глаза, синяки на бедрах. Я не узнаю себя.

В голове крутятся вопросы, на которые у меня нет ответов. Почему я? За что мне все это? Почему отец принес меня в жертву этому извращенцу? Любит ли вообще меня отец? Народ и власть дороже родной дочери? Что же мне дальше делать? Как выпутываться из этого дерьма? Как спастись от этого похотливого старого козла? Где Кейдан? И почему Мира ни разу не зашла?