— Я дал понять автору сценария, что в нынешнем виде эта часть истории не блещет, — «докинул» Ян того, что в пометки не вошло. — Дал срок на исправление. Сохранить лицо, убив дочь? Это посредственно и дешево выглядит. Портит всю историю.

Сам Ян выглядел дорого, причем я бы его прикид обозначила, как «сдержанная роскошь». И я понимала его недовольство «ложкой дегтя» предыстории мастера-кукольника в «бочке меда» остальной истории.

— Ваше мнение очень точное и емкое, — вежливо польстила мать моя женщина.

— Когда этот молодой человек принес ваше прочтение линии сюжета кукольника, — продолжил Ян. — Я понял: вот оно. То, чего недоставало изначальному сценарию.

— Спасибо… — родительница не удержалась от короткого и удивленного взгляда на драгоценную дочь.

Драгоценность изучала карпов на картине и безмятежно улыбалась. Конечно, мне приятно было слышать похвалу от дядьки, который пуд соли в индустрии успел съесть. И не только выжил в этом пруду хищных (а там явно не безобидные карпики плавают) рыб, но и добился определенного успеха.

В моей интерпретации мастер тоже брался за заказ богача. И тоже брал денежный аванс. Только «мой» мастер не на дорогие материалы собирался потратить золото, а на лекарства для больной дочери. Да, я заюзала штамп: больной ребенок, безутешный отец. Но оно же работает!

Я местных легенд и сказаний наслушалась немножко, и там почти во всех кто-то умирает. В бою, от болезни, вследствие катастрофы (потопы, пожары и прочая). Так что морально я не терзалась. Все в пределах нормы и вполне уместно.

Лекарства дочке не помогают, и мастер действительно решается на крайние меры. Вот только он в качестве жертвы демону называет себя, а не малышку. Но демон коварен. Его трактовка желания отчаявшегося отца: «Пусть моя дочь выживет, не умрет от болезни» — для демона вполне совпадает с тем, чтобы девочка продолжила существование в теле и образе куклы.

Что-то от той дочери ведь и впрямь не умрет…

— Могу я спросить, — режиссер тоже умеет в вежливость. — Сколько времени заняло у вас написание этой сцены?

Так, замялась моя искренняя китаянка. Надо выручать.

— Мамочка всё записала за один вечер, — и ни тени лжи.

Запись моей версии заняла у родительницы один вечер, даже часть его. Она еще и ужин успела соорудить. А то, что писала она под диктовку — так это совершенно лишние подробности.

— Отлично! — восхитился режиссер. — Я буду настаивать, чтобы эти изменения были внесены. А ваше имя указали в титрах, как помощника сценариста.

— Я не уверена…

Лицо — как будто это она из фарфора, а не еще не сыгранная мной кукла. Но я-то слышу панику в голосе.