Ба приподнимает меня над зубцами, и я счастливо кричу в небесную синь.

Еще бы: ведь я возношусь над великим земляным драконом!

Отчетливо, как никогда, ощущаю свою — относительно мира вокруг — маленькость.

После моего первого — не побоюсь этого слова — великого путешествия мои усталые предки оголодали. Взяли в первой попавшейся палатке с горячей уличной едой по паре шашлычков. Малюсенькие кусочки мяса на тонких деревянных палочках. По полтора юаня за палочку им это обошлось.

Мне мясо удалось только понюхать. Ничего, погодите, я свое еще наверстаю.

Стараюсь запоминать все цены. Пока, на основе скудных данных, получается, что еда тут относительно недорогая. Учеба, здравоохранение — это боль для кошельков (хочется пошутить про локализацию этой боли, но это слишком зло по отношению к нашему единственному кормильцу). Путешествовать можно бюджетно, а можно и с размахом (подъем на Великую Китайскую на фуникулере по цене пяти билетов на саму стену).

Мало, все еще критично мало данных.

На обратном пути снова дрыхну. Перегруз по впечатлениям для одного дня и отдельно взятого ребятенка. Просыпаюсь уже дома. Предки воркуют рядом, обсуждают поход в парк Юйюаньтань. Из обрывочно-понятных выражений вычленяю, что фуму там и познакомились. Весна, лепестки какие-то… Звучит, как что-то, что надо оценить своими глазами.

Что же, я не против прогулки по памятным местам. Особенно в том формате, где я болтаю ножками в воздухе, а транспортирует меня личный маунт, он же батя, он же Ли Танзин.

Вечер. Кухня. Я сижу на стульчике, кручу в руках блестящую ложку. Наблюдаю за тем, как ма собирается готовить.

После длительной пешей прогулки у этой героической женщины еще есть силы на то, чтобы сделать мужу хорошо. В плане ужина. Курицу достала, доску разделочную.

А я ее, как сейчас, помню: почти трупиком лежала. Кожа, как у этой несчастной обескровленной курочки была.

— Дорогая, как ты?

Вот и батя решил проявить заботу. Или чего это он?

Бдыщь!

Огромный прямоугольный тесак с размаха опускается вниз, отсекая куриную ногу.

— А? Дорогой?

Ба, если и растерялся, виду не показал. Плечи расправил, вид героический. Как на скриншоте с поверженным монстром восьмидесятого уровня.

— Милая, тебе помочь?

Бдыщь!

Вторая нога отделена от тушки.

— Милый, я справляюсь.

Батяня подался вперед. Грудь колесом, взгляд победителя.

— Дорогая, может, мы чуть позже поужинаем?

Хлобысь!

Тушку со спины на грудку одним движением.

— Мы всё успеваем, милый.

Ох, как он смотрит. Если голодный, то что за разговоры про «попозже»?

Вообще, я бы тоже не отказалась от курочки. Скоро ее части окажутся в высокой сковороде с небольшим дном и широким верхом. Такой запах пойдет… М-м! Не поем, так хоть понюхаю.