А чтобы стало совсем хорошо, добавила на «холсты» соевого соуса. Где-то капельки, где побольше… Оно подсохло в буроватые разводы и точечки. Ну да, не особо похоже на кровь. Зато отстирывается легче, чем тот же помидорный сок.

Уф. Чуть не сопрела, пока меняла братанам постельное белье и застилала покрывалом. Затем отогнула краешек, заглянула. Умилилась еще раз качеству проделанной работы.

— Ну красота же.

И все еще детский труд не закончен. Топаем в туалет. Он тут… не экстра-люкс. Делать важные дела надо над дыркой в полу. «Чаша Генуя» такое устройство называется. Но нам сейчас нужно не оно само, а держатель для туалетной бумаги на стене. И сам рулончик. Запасные хранятся тут рядом: клан большой, проходимость у помещения солидная, всегда нужно, чтобы запас стратегического ресурса имелся в прямом доступе.

Маленькие пальчики отматывают вниз немного дешевой однослойной сероватой бумаги. Черный карандашик старательно выводит на одном из перфорированных листочков паучка. Не стесняемся в размерах, не паримся о пропорциях. Опять же, нам не для музея.

Теперь важно успеть подменить рулон, если кто-то из взрослых пойдет по делам… Но они в большинстве своем уехали по каким-то семейным надобностям, сегодня за нами присматривает одна прабабушка. Присматривает — громко сказано, она на кухне гремит посудой. Шинкует, жарит, парит.

И шаги прабабушки слышно издали. Моторчик-моторчиком, а возраст сказывается. Она немножко шаркает при ходьбе. Так что можно просто поиграть неподалеку. В режиме: ушки на макушке. Детский слух чуток, услышу заранее. Ускорение себе придавать стрессом умею.

Бойкий топот — это точно не бабулечка. Это наш клиент (или клиентка). Ничего, если сюрприз попадет не к одному из основных адресатов. Прочая мелкота из клана Ли уже тоже потихоньку перенимает дразнилки. А еще косятся на меня, как на подброшенного на порог чужого ребенка, который их, родных, объест.

Нет, в чем-то они, без сомнений, правы, но…

— А-а-а! — визг почти на ультразвуке точно музыка для ушей.

Сначала ор приглушен стенами, затем верещалка выскакивает во двор.

Спокойненько ухожу к низкому столику под деревьями, расправляю лист для каллиграфии. Вывожу со всем тщанием крышу и свинку. Семья, тя. Традиционные китайские ценности — это так важно.

Вскоре на крик спешит прабабушка. Как может: она уже не молода, и ноги не так легки.

— Что случилось? — вопрос строг, но в нем кроется тревога. — Кто кричал?

Ей лепечут про паука в туалете.

— И что? — прихлопывает себя по бедрам старая женщина. — Повод орать? Давно ли стали городскими, что пугаетесь ерунды?