Очень грозный топ ножкой показывает, видимо, участь паучка при встрече с Бинбин. Или предсказывает мою. Но если последнее, то хреновая из нее предсказательница.

— А я слышала за углом мышиный писк.

И взгляд мой остается прямым. Ведь все в рамках истины. Вопрос лишь в том, кого я называю мелким серым грызуном. Человек, который за спиной других делает мелкие пакости, в моем мире назывался: «Ля ты мышь».

— Ты! — указательный палец тычет в мою сторону. — Мышь⁈

И писк снова куда-то в верхнюю тональность.

— А может, это был демон? — какой-то резкий переход из писка в издевку. — Нет тут мышей, дедушка ставит капканы.

— А может быть, ворона, — жаль, что на китайском звучит не так, как хотелось бы.

А то я бы продолжила и про собаку, и про корову, и про злого дворника. Увы, не поймут.

— Что? Какая еще ворона?

— Белая, подвид китайская. Говорю, мы тут на природе. Где много разной живности. Жучки, паучки, мышки, курочки, кошки.

Не помню такого подвида, скорее всего, его и нет. Австралийскую помню, она целиком черная. Так я и не совсем про птицу, я про себя любимую.

Хотят меня выделить из своих рядов детки? Ок. Буду выделяться

Задумалась. Время цитировать мудрейшего.

— Всё, отойди, — отмахиваюсь. — Ты заслоняешь мне солнце[2].

— Бинбин! Бинбин! — двое из ларца появляются очень вовремя. — Мы там такое нашли, иди к нам, покажем!

Сияющая жемчужина вскидывает вверх малозаметный подбородок (личико очень округлое, с плавными линиями) и упархивает на зов. Грозовой фронт пытался зацепить мою голову, но пронесся мимо. Пожалуй, и это тоже стоит отнести к везению.

— Тебя задирают? — на белый лист снова падает тень. — Ничего себе. Для такой маленькой сестрички — превосходная работа.

— А ты кто? — поднимаю глаза на незнакомого парнишку.

Лет семь-восемь на вид. Внешность обычная, улыбка приятная. На праздновании (до-после него тоже) я этого парня не видела.

— Ли Чжун, — отвечает ровно и серьезно. — Мы с родителями сегодня приехали. А тебя я помню. В том году ты во-от такая была. И плакала много.

Он сближает ладони так близко, что между ними в лучшем случае яйцо куриное поместилось бы. Похоже, у родственника так себе с оценкой, измерением и соотношением величин.

— Теперь поплачут другие, — бормочу под нос себе, но пацан-то хорош в подслушке.

— Ты не ответила, — выгибается в талии так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Тебя кто-то из братьев и сестер обижает? Не стесняйся, говори. Этот братик тебе поможет со всем разобраться!

Наивный чуко… китайский юноша. Впрочем, искренность из него так и хлещет, а мне и впрямь пригодилась бы помощь кого-то более рослого, чем я. Буквально перед его появлением об этом думала.