Пролог
Двадцать две декады с момента последнего Исхода
Южная оконечность пустыни
На две метки выше временного лагеря беженцев
От костра тянуло дымом и соблазнительно пахло мясом. Капли сока падали на раскаленный добела песок, который спекся в единую литую раскаленную массу, и шкворчали, испаряясь дурманящими ароматами, от которых у него тряслись руки.
Он нормально не ел… сколько? Десять декад? Пятнадцать?
Пахло так соблазнительно, что он сглатывал чаще, чтобы смочить горло, помня о том, что нужно экономить воду — в этом, проклятом всеми богами мире, песок был везде.
Костер был маленьким — на пару ладоней, и для него до заката пришлось кружить по барханам, собирая палки, редкие ветки и кости, которые уже обглодали падальщики — он стер ноги до крови, но этого было мало, так мало.
Огонь горел жарко сам по себе. Он вытянул вперед руки, наслаждаясь ровным теплом — покрасневшие, с волдырями, пальцы — местное светило безжалостно уничтожало всех и вся на земле, выжигая алые тавро на лицах иномирцев, не привыкших к такому климату.
«Этот мир заклеймил и пометил их всех», — так говорил его постоянный напарник, который был жив ещё пару декад назад. Теперь к нему прикрепили совершенно бесполезного «сирёныша», с которым приходилось делить воду и паёк.
Мясом, которое ловил и выслеживал лично, он не делился. Как и тем, что воровал. Исподволь, когда приходило время отдыха в нижнем лагере. Крался по ночам, огибая палатки сзади, забалтывал зубы охране и… платил детям, чтобы те отвлекали кухарок.
Именно поэтому — он был ещё жив. В отличие от бесполезных Высших.
Вместо вертела он использовал стрелу, нанизав на нее местный деликатес — длинную и упитанную змею, за который следил, читая следы на песке, с самого утра, вместо того, чтобы нести дозор. Чего-чего, а оружия и артефактов их группе досталось много. Жаль, что ими нельзя лечить, как эликсирами, или сожрать вместо корки лепешки.
Скажи ему кто, сезон или два назад, что он будет жрать змей — расхохотался бы такому наглецу в лицо, и вызвал в Круг, но сегодня… он жадно облизал пальцы, и даже высосал остатки крови, когда отрубил змее голову. Чешуйчатую кожу он тоже припрятал — отнесет в лагерь. Эти ученые просят тащить всё, что позволит исследовать и понять этот новый и чуждый для них мир.
Дневное светило — больше в пару раз, чем дома — давно уже село, и на пустыню спустилась ночь. Прохладный ветер доносил запахи песка с барханов, и он оборачивался на каждый шорох, помня о том, что нужно экономить заряд единственного выданного им на двойку накопителя. Один пост — один артефакт.