— В расход!
— Да, слушаюсь. Я сей же миг вывезу тела в пустыню, и…
— Я сам! Хочу присутствовать!
— Господин, я справлюсь … В такой ситуации в Пределе Наместник должен быть доступен, если дознаватели снова… вам стоит остаться в резиденции, на предмет визита ревизоров…
— Я СКАЗАЛ — САМ!!! Я задыхаюсь здесь! Мне нужна свобода, охота и кровь!!! Мы едем развлекаться!
— Да, господин, слушаюсь, господин, конечно, господин, слуга немедленно всё подготовит…
— Алхимик Дан — сопровождать, — бросил Феникс на выходе.
Я следила за сапогами, лежа на полу. Шаг. Два. Три. Камни пола остудили пылающую щеку. Четыре. Пять. Шесть.
Иссихар неуловимо помедлил, остановившись у моей головы, а потом решительно зашагал дальше. Когда сапоги с нашивками клана Данов скрылись за дверью, я — закрыла глаза.
* * *
— Оставьте артефакты! — скомандовал старик слугам. — Ещё не хватало, чтобы кольца с гербом рода всплыли где-нибудь. Пустыня сожрет всё.
Меня перестали щупать — грудь, шею, лацканы, пальцы, кто — то даже попытался стянуть наручи с запястий.
— Переодеть в чистое, как обычно, господин?
— Нет, — отмахнулся старик. — Нет времени. Расходный материал, — буркнул он тихо в мою сторону. — Получи мы ответы — тебе просто стерли бы память и выкинули где-нибудь на окраине Столицы… Благодари того менталиста, кто ставил тебе защиту, девочка. Видит Мара, в твоей смерти виноват — он.
Плетения мешка упали сверху и все звуки исчезли. Мир накрыла благословенная темнота.
Глава 23. Бесценная
Северный предел, поместье рода Блау
Данди прятался. Сначала заняв самое дальнее стойло в конюшне, которое постоянно пустовало, а потом перебравшись к Демону, потому что в «пустом» его будут искать в первую очередь.
Надеясь, что Наставник решит, что он тренируется с Йоком, Йок — что он вечером занимается с Луцием, сир…отец, поправился он мысленно … решит, что он с кем-то из двоих, кухонные — решат, что он опять вышел на прогулку — собранная загодя корзинка, прикрытая полотенцем, стояла рядом.
Данд запустил руку под крышку, и пошарившись, выудил один из пирожков и начал методично пережевывать. Ему требовалось подумать.
Последнюю декаду дом был больше похож на гнездо разворошенных скорпиксов, чем на место, в котором тепло душе и хорошо телу. После их эпичного выступления с Аксом режим домашнего ареста не сняли, и ему запрещали пересекать вторую линию защиты — а вестник можно отправить только оттуда. Отец поставил ему личную глушилку — «чтобы не отвлекался от учебы».
Или… чтобы ничего не смог сообщить Акселю. А сообщить было что.
Вайю вляпалась.