идти за лекарством? – прищурился кот, его голубые глаза со смехом смотрели на старейшину. – Нет, конечно нет, – пришел в себя Цин Юйдунь. Он вновь шагнул к кровати и взял со столика миску с лекарством. Ему еще не приходилось ни о ком заботиться, поэтому, пока он вливал лекарство в Эрлана, то случайно расплескал половину. С некоторым недовольством посмотрев на свои руки, Цин Юйдунь легким движением ладони собрал все капли с лица молодого человека и заставил их влиться обратно в миску. После этого он посмотрел на Эрлана. – Это я уже пить не буду, – скривился тот, боясь, что с хозяина станется поить его лекарством вперемешку с потом. Цин Юйдунь кивнул, отставил миску и, снова поднявшись, сделал шаг назад. Он выглядел как человек, опасающийся дикого животного. Да, пусть раненого и в клетке, но от этого не менее опасного. Из-за подобного поведения Маомао хотелось подразнить его еще сильнее. Однако он понимал, что сейчас лучше быть послушным – кот еще не добился своей цели, ради которой приехал в Хэфэй. – Отдыхайте, – равнодушно бросил Цин Юйдунь, разворачиваясь, чтобы уйти. – А где вы будете отдыхать, старейшина? – спросил кот. – Я помедитирую в саду, – сказал Цзисюань. – Вы можете помедитировать здесь, – великодушно разрешил Маомао, слабо махнув рукой на пространство комнаты. – Все-таки это ваша спальня, а я в ней гость. – Хорошо, – немного поколебавшись, ответил Цин Юйдунь. В конце концов, это и впрямь было логично. Он дошел до чайного столика и уселся на подушку в позу лотоса, а затем закрыл глаза, чтобы не разговаривать с беловолосым юношей. Старейшина принялся медленно прогонять свою ци по меридианам, но Эрлан упорно не хотел засыпать. Разглядывая спокойное лицо, Маомао почувствовал пульсирующую светлую ци, исходящую от Цзисюаня, и невольно облизнулся. Если быть совсем уж честным, коту было не по себе: бок ужасно болел, все тело ломило, поднялась температура, а золотое ядро неровно мерцало. Ему снился странный сон, в котором был Цзисюань, и коту почему-то не хотелось его сожрать, укусить или выпить его крови. Это осознание испугало кота, и когда он открыл глаза, то перепугался еще больше, увидев нависшего над ним Цин Юйдуня. Он вовсе не желал вызвать у того к себе отвращение. Но, глядя на хладнокровное лицо старейшины Цунчжэ, нестерпимо хотел дразнить его, видеть, как поджимаются его губы и сходятся у переносицы брови. Он хотел стать его учеником. Получить право быть рядом каждый день не только в облике кота. – Старейшина. Маомао укусил себя за нижнюю губу,