— Эх! Патроны кончились. Купер, сколько там снарядов осталось?

— Шесть, товарищ прапорщик.

— Блин. Хреново! Воевать больше нечем.

Он небрежно подбросил последний патрон вверх, и его тут же в полёте проглотил пробегавший мимо Карасик.

— Не подавишься? — склонил набок голову прапор, глядя на демонёнка.

— О! Кажется, давится, — ответил глядя на того Купер.

И правда. Проглотив предмет, Карасик как-то вдруг напрягся. Потом в него в животе что-то забурлило, и он блеванул прямо на ковёр.

— Вот, паскуда! Ты бы ещё срать тут начал! — подсочил ругающийся прапор.

— Товарищ прапорщик! Смотрите! — показал пальцем в сторону исторгнутой Карасиком слизистой массы Минус.

Первым к ней подошёл Жека и, не обращая внимания на отвращение на лицах товарищей, засунул в эту слизь пальцы.

— Ни фига себе! — посмотрел он себе на ладонь.

На ней лежало два патрона.

— Да у нас тут снарядный ксерокс! — воскликнул Минус.

Прапор задумчиво приподнял Карасика на уровень глаз и несколько секунд на него пялился. После этого он взял уже два патрона и засунул их Карасику в пасть. Вскоре у солдат на руках уже было четыре патрона. И что тут началось! Военнослужащие облепили демонёнка со всех сторон, и началась безудержная штамповка боеприпасов для пулемёта.

Когда Купер притащил снаряд от пушки, я поспешил вмешаться:

— Эй! Сбавьте обороты! Вы не видите? Он уже весь истощён!

И правда. На Карасика было жалко смотреть. Его морда выражала усталость, и стоял на своих коротеньких ножках он шатаясь.

Я подошёл к демонёнку и присел перед ним на корточки:

— Ему мясо демонов нужно. Не из воздуха же он патроны штампует.

Военные почесали репы и отправились за ворота на танке с Карасиком, чтобы тот мог восстановить силы. Заодно и слить кровь с демонов для дозаправки.

Я же остался во дворце с оставленным здесь Шассом.

В эти минуты отдыха о себе вновь начала давать боль по всему телу. Гиперэссенциальный синдром вновь напоминал о себе и, кажется, даже в прошлый раз он не достигал такой силы. Я скорчился на одном из мягких кресел, полностью отдаваясь этой боли.

— Да блин. Чего ж так штырит-то? — пробормотал я вслух.

И внезапно на мои жалобы я услышал ответ:

— Видимо, бездна перестаралась с накачкой силы своего эмиссара. Либо же ты просто для неё одноразовый инструмент.

Подняв глаза, я увидел целого и почти невредимого маркиза. Его лицо уже восстановилось, и лишь огромная дыра в животе напоминала о недавнем сражении. А! Ну, ещё отсутствовали руки, но это мелочи.

— Живой всё-таки, — прокомментировал я его возвращение.

Тот изобразил движение, будто хотел пожать плечами: