— Ну, может, в чём-то твой дед и прав? — нехотя произнёс я, с одной стороны, не желая выгораживать того старого козла, а с другой, соглашаясь с его паранойей в деле безопасности Насти, — Сама же знаешь, что врагов у вашего рода много, несмотря даже на то, что сейчас вы не воюете. Это не мир, а перемирие. Наверняка со многими из них у вас многолетняя вражда, и они не упустили бы возможность ударить по вашему роду через тебя, даже в период перемирия.
— Да знаю я, — вздохнула она, — Но ты даже себе не представляешь, как же хочется иногда послать к черту этот род, со всеми его интригами и войнами, и уехать куда-нибудь в глушь, где всего этого нет, и пожить простой жизнью. Я бы с радостью поменялась своей жизнью с какой-нибудь самой обычной девчонкой, пусть даже из самой бедной семьи, лишь бы жить так, как хочется мне, а не деду и моим родителям, которые пытаются чуть ли не каждый мой шаг контролировать. Недавно, вон, опять пытались мне жениха подобрать, пришлось поругаться с ними. Сказала, что выйду замуж только за того, кого полюблю. А если деду так уж хочется укрепить род через брак, то пусть сам тогда женится. А что? Он вдовец, вот пусть и присмотрит себе новую невесту. Вот только эта идея ему почему-то не понравилась, и он поспешил сменить тему, — хихикнула она, и взяла меня под руку.
Школьный рюкзак я отобрал у неё сразу, как мы вышли из школы, и сейчас она шла налегке, с любопытством оглядываясь по сторонам. Сегодня было не холодно, градусов пять мороза, без ветра, так что гулять в такую погоду было одно удовольствие. Я предложил ей вызвать на такси, но он отказалась, и мы решили пройтись пешком до метро, и поехать на нём.
— Ты чего так ехидно улыбаешься? — ткнула она вдруг меня локтем в бок, заглянув мне в лицо, и тут же ойкнула, наткнувшись на мою защиту из щупалец, — Блин, всё время забываю, что ты чуть ли не в броне ходишь. Так чего ухмыляешься-то?
— Да так, — ещё шире улыбнулся я, — Просто представил, сколько девчонок прямо в этот момент наоборот мечтают в этот момент оказаться на твоём месте, и какими несущественными бы им показались все твои проблемы.
— Почему это, несущественными? — обиженно поджала губы она, — Да у меня…!
— Да я-то знаю, что у тебя, — перебил её я, хотя это и было невежливо, — Ограничение свободы, да невозможность выйти никуда без охраны, все прогулки и передвижения предварительно нужно согласовывать, и далеко не всегда тебя отпускают туда, куда ты хочешь, даже с охраной. А теперь представь какую-нибудь твою ровесницу, которая из-за нищеты родителей вынуждена подрабатывать, ну, например, официанткой по вечерам в кафе или ресторане, и сначала там отшивать пьяных клиентов, жаждущих познакомиться поближе, а потом ночью возвращаться одной через весь город, и в любой момент ожидая того, что-либо таксист маньяком каким окажется, либо кто-нибудь нападёт из тёмной подворотни. Да она счастлива была бы, если бы ей больше не пришлось обслуживать пьяных клиентов, и с ней постоянно была бы охрана, даже если ходить можно было бы не везде. Да и только представь себе, сколько существует таких девушек, вынужденных работать официантками, посудомойками, уборщицами, продавщицами и так далее, абсолютно бесправными и беззащитными, и если с ними происходит что-то неприятное, то у них нет таких родственников, которые могли бы решить проблему одним звонком. Что для них твои проблемы?