В Австралии неожиданно оказалась диктатура. Во время бушующей по всему миру социалистической революции, к власти пришли бежавшие из Европы богачи, и с поддержкой сверхов они под шумок объявили в Австралии независимость. А после быстро начали наращивать военную мощь, в том числе и ядерную, пока весь мир трясло от гражданских войн и восстаний. И теперь Австралия закрытая страна изгой, что-то наподобие Северной Кореи в моем мире.

А в Южной Африке человеческий заповедник. Там люди живут племенами, без цивилизации и никто их не трогает. Весь мир, кроме Австралии находится в союзе партий, считай, корпорации-партии захватили всю власть. Вот такой вот тут квазикоммунизм.

Что ж, теперь хоть немного разобрался. Теперь надо учиться подстраиваться под новые реалии и использовать их в дальнейшем. Я бы почитал еще немного эту Всезнайку, углублённее бы изучил историю, но Саня, под покачивания автобуса, и пока я это все читаю, засыпает.

Жаль конечно, что я не засыпаю. Всю дорогу я откровенно маюсь от скуки, по несколько раз перечитываю способности, миссию, информацию об одержимых. Еще нахожу совершенно случайно сведения о выполненных заданиях. Здесь, по сути, ничего интересного: названия заданий, время выполнения и полученные награды, но здесь имеются даты выполнения этих заданий.

Например, первое задание с маньячиной у меня было через три недели после даты моей смерти. А задание с Мишкой я выполнял почти через месяц. Задание Вована и Саньки идут совсем рядом. Никакой системы в этом нет, но кое-что меня настораживает. Я существую, только когда выполняю задания. А в остальное время, где я нахожусь? Получается, меня в эти промежутки попросту не существует. И время для меня течет совершенно иначе. Занятый размышлениями о том, что я такое и где нахожусь, я не замечаю, как мы приезжаем на место.

— Девушка, конечная остановка. Мы уже в Новороссийске, — кто-то тормошит осторожно Саню за плечо, и она открывает глаза.

На нас смотрит женщина среднего возраста, улыбается:

— Крепко же вы уснули, — говорит она.

Саня кивает:

— Да, спасибо, что разбудили, — и поднимается с места, мне же бормочет: — а я так надеялась, что это все сон.

«Ага, обойдешься!» — восклицаю я.

Мы выходим на ночную автостанцию, здесь не людно, Саня смотрит время на пэку. Половина одиннадцатого.

— Куда мы теперь? — тихо спрашивает она, ежится от ветра, на улице вечером все же еще прохладно.

«Теперь нам нужно на заброшенный трубопрокатный завод».

— О, за что мне всё это?! — страдальчески восклицает она, шумно и недовольно выдыхает. — А адрес хоть есть?