в речи Бретона, изобличающей психиатров: Я знаю, что если бы я был сумасшедшим, которого уже несколько дней насильно держат в лечебнице, я бы воспользовался временным проблеском сознания и хладнокровно убил бы первого – желательно, врача – кто попался бы мне под руку. По крайней мере, тогда бы мне как буйному предоставили койку в одиночной камере. Быть может, меня бы оставили в покое. Элементы проекта человеческого освобождения Отсутствие последовательной и глобальной отрицательной критики обрекает на раздробленность и провал всякую попытку осуществить всеобщую революцию повседневной жизни. Более того, нехватка теоретической и практической базы приводит к идеологическому абстрагированию подлинного стремления к освобождению, которое, однако, продолжает проявляться на зыбкой почве языка в виде призрачного желания переступить грань возможностей. Итак, в попытке выделить в пережитом всё исключительное и волнующее слышится отзвук теории эмоциональных мгновений. «Я не стану инвентаризировать пустые мгновения жизни», – напишет Бретон, и действительно, всё его творчество вращается вокруг временных, ярких вспышек, пережитых с лиризмом, который не препятствует анализу и критике, но закрепляет их лишь в пределах одного эстетического чувства, не связывающего их с коллективным опытом. Так или иначе, Бретон слишком увлекается пустословием, и сюрреализм, увы, продолжает систематически самоутверждаться лишь в области языка культуры. Эти революционеры в душе будут совершать государственные перевороты только в королевстве мыслей. Сюрреалисты проявляют крайнюю восприимчивость к точкам распада старого мира, окружая их ореолом славы и восхваляя их всемогущество. Мгновения любви, встреч, общения, субъективного восприятия, творчества… – все они объединены аксиомой свободы, но в то же время оказываются разобщёнными , стоит лишь упустить из виду тот факт, что единственная сила осязаемой свободы неразрывно связана с движением пролетариата к полному освобождению; эти элементы разобщены настолько, что нет ни одного сюрреалиста, который бы ни чувствовал необходимости возвести их в категорию абсолюта, превратив их в иллюзию целостности. Прежде всего, любовь по праву является одной из тех сил, в которую сюрреалисты неугасимо верили на протяжении всей эволюции течения. Это уже заметно из опроса, посвящённого любви: «Если и существует какое-нибудь понятие, которое вплоть до сегодняшнего дня не подвергалось упрощению <…>, то нам кажется, что это понятие любви , единственно способное