научного открытия истерии редакция «Сюрреалистической революции» публикует в № 11 яркие фотографии женщин, больных истерией, под общим заголовком: «Страстные нравы 1878 года». Бретон и Арагон комментируют снимки: Истерия – отчасти непреодолимое психическое состояние, характеризующееся разрушением взаимоотношений, сформированных вне системы бреда между индивидом и нравственным миром, к которому этот индивид фактически себя причисляет. Это психическое состояние основывается на потребности во взаимном обольщении, которая становится причиной поспешного признания чудес медицинской суггестии и контрсуггестии. Истерия не является патологией, и потому её можно считать во всех отношениях высшим способом самовыражения. В «Непорочном зачатии» представлены тексты, которые Бретон и Элюар написали, примерив на себя различные психические расстройства. Случалось, что знанием о диких и подавляемых человеческих страстях обладали и люди, гораздо менее увлечённые идеей восстановления искусства. Ярким тому примером был Мишель Лейрис и такие попутчики сюрреализма, как Жорж Батай и Морис Эн. Эн первым восторженно отозвался о свободном духе наставника из «Философии в будуаре» Де Сада, и именно он планомерно исследовал возможности и ограничения человека. Он больше, чем кто бы то ни было, понимал надежду сюрреализма на истинную целостность и на полную свободу. Многоголосной репризой давнего опроса на тему самоубийства вышла его статья «Взгляд на антропоклазический ад» в журнале «Минотавр» (№ 8, 1936), составленная в виде воображаемого разговора между Де Садом, Джеком Потрошителем, графом де Мезанжем и профессором Бруарделем. Собеседники обсуждают множественные изощрённые способы повреждения человеческого тела и удовольствие, получаемое от процесса постепенного и методичного расчленения человека. Фотографии, собранные судебным медиком Лакассанем для «Анналов общественной гигиены и судебной медицины», дополняли текст, который символизировал протест против превращения человека в предмет, противопоставляя общественной иерархической организации физическое уничтожение человека во имя страсти. В качестве отрицания постепенного овеществления Эн предлагает идею целостного человека, вселенную, где человечество парадоксальным образом возрождается в процессе собственного припадочного уничтожения, во взаимоотношениях между истязателем и жертвой. Из этого сознательного нигилизма – нигилизма великих душегубов – должна была возникнуть способность к преодолению всего негативного в старом мире. Эта