и прощаться с родными стенами абсолютно не хотелось, но парень напомнил мне, что скоро нужно уезжать. Почти всё загружено в машину, о ночёвке у друга он договорился, осталось только подписать документы и ехать. С лёгкой грустью стала собираться. До нотариуса оставалось два часа, и я попросила жениха проведать родителей на кладбище. Лёша недовольно скривился, но перечить не стал. В подъезде мы встретили соседку, бабу Веру. — Что, уже уезжаешь, Оленька? — спросила старушка, участливо глядя на меня. — Да, баб Вера, уже, — сказала я доброй старушке, что заменила мне настоящую бабушку. Соседка, перекрестив меня, поцеловала в щёку: — Пусть Господь и все святые берегут тебя, девочка, — кивнув Алексею, старушка пошла в свою квартиру. Моего жениха добрая соседка почему-то недолюбливала. На кладбище я тихо села около родных могилок. Алексей вежливо отошёл, давая мне возможность попрощаться с родными. — Вот я и уезжаю, мои дорогие. У Лёши новая работа, и дом вроде уже присмотрен. Его мама обещала помочь обжиться. Так что у меня всё хорошо. Только… — снова слёзы набежали. Я быстро их стёрла. Лёша будет сердиться, если я с красными глазами пойду к нотариусу. — Я по вам так скучаю. Мамочка, папочка, почему же так рано?.. Простите меня, родные, я буду приезжать. А теперь мне пора. Люблю вас. Поцеловав пальцы, я прижала ладонь к холодному камню надгробия. Пора ехать в контору. Алексей нетерпеливо переминался с ноги на ногу, переживая, что опоздаем. Я села в машину и долго смотрела в окно, пока кладбище совсем не скрылось из виду. Покупатель уже сидел в конторе. Неприятный полный мужичок с бегающими глазками. Он всё время потел и вытирал лоб серым от грязи платком. Руку я ему, в отличие от Лёши, не пожала. Нотариус — высокая строгая тётка средних лет — долго сверяла каждую букву в документах. Я успела устать от нудного сидения на стуле, но вот меня позвали подписать документы. Один росчерк пера — и толстая пачка зелёных купюр легла мне в руки под зорким взглядом нотариуса. — Давай спрячу, — предложил Алексей, похлопав по специальной сумке на плече. Я доверчиво передала деньги жениху. — Был очень рад, очень рад, — раскланялся довольный толстяк, прижимая к себе папку с документами. Лёша кивнул и ответил какой-то вежливой фразой, а я не стала слушать и пошла к машине. На сердце было тяжело и грустно. Как будто предала кого-то. — Не грусти, котёнок, — весело пропел Лёша, запрыгивая на водительское сиденье и целуя меня в висок. — Впереди настоящее веселье. Я кивнула из вежливости