про меня. — Ты думаешь, я так слаб, Мириэль, что нуждаюсь в защите своей фаворитки? — похоже, Дарион решил поставить на место свою пассию. Не будем мешать и просто понаблюдаем. Фарфоровая кожа этой самой Мириэль окрасилась лёгким румянцем, делая её ещё симпатичнее. Эльфийка смущённо опустила глаза, но, похоже, у Дариона иммунитет к кукольному виду любовницы. — Нет, Ваше Величество, я просто очень переживала. — Не стоит, Мириэль. Король знает, что делает, — из толпы выехал Айнон и приблизился к нам. Остальные придворные держались поодаль, предпочитая наблюдать. Оракул выглядел бледным и потрёпанным, но всё же крепко держался в седле. Я кинула в его сторону ненавидящий взгляд. Всё из-за тебя, мерзавец. Мерзавец даже не дёрнул бровью, нагло игнорируя мой настрой. — Да, конечно, Оракул, — пропела эльфийка и низко склонилась, пряча ото всех свои разозлённые глаза. Дарион дёрнул поводья, разворачивая коня к лесу: — Охота не ждёт. Вперёд, — заявил король как ни в чём не бывало и поехал к лесу. За ним рванули все придворные, оставив нас с Айноном наедине. Расторопный слуга подвёл мне Бойца, которого уже успели поймать. Я легко вскочила в седло и пришпорила вороного, игнорируя эльфа, но Айнон не спешил отставать. — Не стоит сразу всё рубить с плеча, Айрэ. Этот мир не так плох, и, возможно, присмотревшись к нему, ты захочешь дать ему шанс. Не выдержав, я развернула к Айнону лошадь: — О, конечно же, исключительно из-за моих интересов вы угробили несколько человек, чтобы я могла попробовать новую жизнь здесь. Всё ради меня, эльф. Оракул грустно покачал головой. — Лукавить не буду, не ради тебя. Наш мир на грани уничтожения, — понукая лошадь, Айнон начал медленно двигаться в сторону исчезнувшей компании, предлагая мне сделать то же самое. «А вот и мотив». Как говорят следователи в моём прошлом мире. С удовольствием послушаю откровения Оракула. Я дёрнула поводья, и Боец тоже перешёл на шаг. — Я очень молодой Оракул, мне всего лишь двести лет. Когда я родился… — Айнон запнулся, вспоминая что-то своё, болезненное. — Вместе со мной из утробы матери вышло и пророчество о гибели Альвхейма, а также всего мира Иггдрасиля. Про Хельвхейм, я надеюсь, тебе рассказывать не приходится? Я кивнула. Эту страницу жизни Иггдрасиля я знала. К Великому древу прикреплены девять миров. Мой родной мир — Мидгард, или наша Земля, находился как раз посередине могучего исполина. Альвхейм — мир эльфов в пышной кроне, Ривенрейл — верхушка, но мы не совсем мир. Так, небольшой кусочек реальности. А