сны. Сквозь сон я почувствовала, как кровать прогнулась под чьим-то весом. Горячее тело прижалось ко мне со спины, и крепкие руки, обняв за талию, притянули к себе. Дарион… Я сонно потянулась и потёрлась всем телом об эльфа. За что была вознаграждена жарким дыханием и поцелуями в шею. Рука короля прошествовала к груди, а вторая опустилась к бёдрам. В попу мне упёрлось недвусмысленное предложение продолжить наше «близкое общение». Сорочки на мне уже не было, эльф успел от неё избавиться, и ловкие пальцы скользнули ниже. Я шумно задышала, изо всех сил сдерживая стон. Пальцами Дарион владел не хуже, чем языком. Вторая рука играла с грудью, а губы короля исследовали мой позвоночник, целуя и периодически покусывая. Мне тоже захотелось прикоснуться к нему, ощутить руками литые мышцы, попробовать на вкус его кожу. Я попыталась повернуться к нему лицом, но он крепко сжал меня, давя мою инициативу в зародыше. В наказание за самоволие меня укусили между лопаток и прошептали на ухо: — Не шевелись! Я замерла и расслабилась, отдаваясь на волю и бурную фантазию ушастого извращенца. Ещё немного подразнив меня, Дар схватил мои бёдра и заставил слегка прогнуться. Одну ногу пришлось согнуть в колене, и эльф легко скользнул внутрь. Неторопливые и плавные движения, размеренный ритм — всё это наполняло меня негой, томлением и нежностью. В глазах прыгали яркие точки и всполохи, пока любовник доводил меня до пика наслаждения. Помогая себе руками, он нашёл ту самую пресловутую точку G, и я, застонав, задрожала в его руках. После этого Дарион уже не сдерживался. Прижимая меня к себе всё сильнее, он быстро потерял контроль и вскоре замер, тяжело дыша. Мы так и лежали расслабленные, в обнимку, наблюдая за тем, как встаёт солнце за окнами спальни. С осознанием, что начался новый день, пришло и беспокойство. Сколько проблем нужно решить. Я неловко заёрзала в руках Дара. Он нехотя меня отпустил, давая возможность повернуться и взглянуть на него. Расслабленное аристократическое лицо с тонкими чертами, в ореоле белоснежных волос, лежало на подушке. Серые глаза наблюдали за каждым моим действием с хищной ленцой, полуприкрытое идеальное тело живописно развалилось на кровати. Он чем-то напоминал грациозного и сытого льва, что милостиво следит за косулей, давая той немного пожить, перед тем как сожрать. Дарион был просто соблазном во плоти. Аполлон Бельведерский тихо плачет в сторонке. Думаю, наши земные художники душу бы дьяволу продали, только чтобы изобразить это совершенство. Но я тряхнула