при этом на специальные точки, чтобы ненадолго вывести его из строя. Я не хочу убивать Айнона. Я хочу ответов. Именно за ними и поворачиваюсь к единственному существу, что может мне их дать. Дарион стоял близко, у меня за спиной. Он не принимал участия в нападении, но и не помогал мне. — Дар… — вложила я все вопросы в одно это слово. Я не хотела озвучивать жалкое: «Что происходит? Почему? Зачем?» Подобная сцена уже была в моей жизни, и я не желаю, чтобы она повторялась. Но глаза эльфийского короля были пусты. Он смотрел на меня и будто не видел. — Дарион, не медли. Это твой долг, ты должен её убить, — прохрипел Айнон, поднимаясь с земли у меня за спиной. Только после этого я увидела то, что сжимал в своих руках сиятельный Дарион — Стальной Клинок. Кинжал прятался в широких одеждах короля. Я прикрыла глаза от боли и осознания, что меня снова предали. Обманули, усыпили бдительность и сейчас собираются принести в жертву собственным интересам. Моя новая жизнь стала всё тем же обманом, как и предыдущая. Но теперь хотя бы я умру ради благородной цели и от рук любимого предателя. Очень надеюсь, что он не переложит трусливо это на других. Дарион шагнул ко мне ближе. Рука с оружием медленно поднялась, будто давая мне возможность сопротивляться. Но я не собираюсь этого делать, не собираюсь бежать. Я знала, что Нарыв может стоить мне жизни, и была готова к этому. Ради тебя, мой король, ради всех миров. Теперь я понимаю, зачем вам было нужно моё живое сердце — оно часть вашего ритуала. Но самое смешное, что оно уже твоё, Дарион. И если хочешь вырезать и забрать его — пусть. Я не буду сопротивляться. Я закрыла глаза и выгнала все мысли из головы. На этот раз я уйду с миром, не оставляя после себя злобы и ненависти. Только любовь и самопожертвование. Я ждала, но удара всё не было и не было. У моих ног что-то упало. Я открыла глаза и увидела, что это брошенный кинжал валяется у моих ног, а Дар стоит, повернувшись спиной и сжав кулаки: — Уходи, Айрэ. Уходи, пока не поздно. Слёзы накрыли мутной пеленой глаза. Не предал. Действительно любит. Дрожащей рукой я потянулась к ставшему таким дорогим мужчине. — Дар… — выдохнула, как молитву, его имя. Но в ту же секунду ужасная боль пронзила спину, а шею обвила крепкая рука, оттаскивая меня от Дариона на максимальное расстояние. — Я всегда знал, что ты слабак, отец, — голос Айнона прозвучал над ухом, как гром среди ясного неба. «Отец?» — промелькнула удивлённая мысль и тут же исчезла в потоке боли, разлившейся в груди. Оракул всадил