мне нож между лопаток и почти достал до сердца. Я чувствовала, как оно бьётся о кончик кинжала и кровоточит. Но добивать меня Оракул не спешил. Прикрываясь моим телом от взбешённого и отчаявшегося Дариона, он с наслаждением смаковал каждую секунду моей агонии. — Да. Великий и всемогущий Дарион — Стальной Клинок. Всегда такой аккуратный, чтобы не плодить бастардов. В одном ты просчитался — чёрная магия может дать ростки даже на бесплодной почве. Моя мать была честной женщиной, пока не повстречала тебя. Ты вскружил ей голову и заставил пойти против семьи и природы. Это твоя вина, Дарион. — Не может быть. Твоя мать родила тебя не от меня, я проверял. Но даже если и так, Айнон, отпусти Айрэ, она ни при чём. Дарион поднял руки в успокаивающем жесте и сделал маленький шажок к нам. Нарыв за его спиной бурлил, как кипящий котёл, раздуваясь на глазах. — О нет, твоя голубоволосая сучка очень даже при чём, — безумно рассмеялся Оракул, продвигая на сантиметр лезвие в моё тело. Кровь ещё больше наполнила лёгкие и тоненькой струйкой потекла с моих губ. Дарион не смог скрыть боль, следя за этим красным ручейком. А Айнон всё продолжал: — Ты заставил мою мать обратиться к Хель и зачать меня. Она надеялась, что ты убьёшь её мужа и женишься на ней, раз Аманиэль подарит тебе наследника. Но ты бы этого не сделал, так ведь? Холодный и безжалостный Дарион не считается с чужими желаниями. Правда, Айрэ? Хорошо, что моя мать об этом не узнала, умерев сразу после родов. Но она подарила мне намного больше, чем жалкий трон Альвхейма. Она подарила мне покровительницу. Хель пообещала намного больше, чем могла мечтать мать. Власть над всеми восьмью мирами. Ведь верные слуги всегда нужны. Особенно когда места правителей восьми миров освободятся. — Айнон, это обман. Хель никогда не держит слово. Прошу тебя, отпусти Айрэ. Ещё шаг к нам. Я замычала, пытаясь предупредить Дариона, но наполненный кровью рот не давал этого сделать. Тонкая плёночка за его спиной начала прорываться то тут, то там, выпуская монстров наружу. Эти дыры были небольшими, но с каждым моим судорожным вздохом, с каждой капелькой крови, что я теряла, они увеличивались. Ни Дар, ни Айнон не обратили на это внимания. — Зачем мне отпускать эту сучку, если она и есть ключ к моему величию? Пророчество не врало, Дарион. Именно её сердце может повлиять на Нарыв. Правда, если его вырезать, он не исчезнет. Нет. Наоборот — ворота в Хельхейм должны открыться. Я уже думал, ты не справишься, отец, и не заставишь её любить. Да и эта шлюха