— Москва, конкретный роддом не знаю. Спроси у моей мамы если интересно, — отвечаю спокойно.

Аяно берет стопку и выпивает байду махом. Ее раскосые глаза сразу соловеют.

— Мой вопрос, — я недолго думаю, что спросить. Жалеть эту разведчицу не собираюсь. — Ты русская или японка?

Слышу громкие вздохи за спиной.

— Али, рой могилу, — бормочет Салад. — Сейчас «зори» потеряют одного.

— Тебя что ли? — неприязненно спрашивает Кали.

— Я? А я причем?

— Смелый уж очень, за спиной Перуна звенеть. Думаешь, он не слышит? Так я передам.

— Кхм, кхм…да ты не так поняла, девочка. Ерунду сказал. Забей лучше.

— Я подумаю, — девичий голос отдает стужей.

Аяно задумывается, сощурив глаза:

— Русс…

— Чур без обмана, — предупреждаю. — Иначе играй сама с собой.

Цокнув языком, японка выпивает стопку. Качает ее знатно.

— Моя очередь, Перун…чик, — Аяно то ли икает, то ли перешла на режим «лапочка». — Какая женщина для тебя самая дорогая и любимая?

Вокруг наступает тишина. Поляницы с Бестией и Ясной отвлекаются от игры. Глаза всех девушек прикованы ко мне. Белоснежка сжимает кулачки. Змейки Аллы в испуге закрывают глаза.

Я фыркаю. Хитрая японка пытается загнать меня в угол. Либо обижай своих девчонок, либо снимай маску и лакай. Действительно, неплохой вопрос, с подковыркой. Будто бы.

— Мужчина должен любить трех женщин: ту, которая его родила; ту, которая ему родит; и ту, которая у него родится, — отвечаю без паузы. — Последние две у меня еще не появились, поэтому моя мама — самая дорогая и любимая женщина.

Поляницы с облегчением выдыхают. Сейчас им действительно было страшно — по глазам вижу.

Аяно мотает головой.

— Я спрашивала не это.

— Тогда правильно формулируй вопросы. Пей, командир.

Сам наливаю самогон в стопку и протягиваю ее японке. Нахмурившись, она выпивает байду.

— Мой вопрос, — я чешу висок сквозь нейлон капюшона. — Кого из своих людей ты ценишь больше остальных?

Аяно молча выпивает стопку. Ага, правильно, подполковник. На такие вопросы не отвечают.

— Чей купальник здесь больше всего тебе нравится? — японка водит пустой стопкой из стороны в сторону. — Достаточно правильно сформулирован вопрос? В этот раз не соскочишь?

— Может, сменишься? — с тревогой спрашиваю. Движения японки совсем уже заторможенные. Это нехорошо — не в войну же напиваться до чертиков. Тем более, командиру спецназа.

— Отвечай на вопрос! — встает японка на колени. Рука ее тянется к ножнам с катаной неподалеку. Мне этот жест совсем не нравится. Неужели собралась рубить меня из-за дебильной игры? А руку тебе не поломать, девочка?

Но, пока она не перешла черту, тоже сдерживаюсь.