— Вызовете Луизу⁈ — застывает Сербина со стянутым платком в руке. — Из Версаля⁈

— Задача серьезная, надо бить наверняка. Грассини должна справиться.

Сердце Сербины чуть не выскакивает из груди. Жалящий укол обиды, ревности и потрясения. Безумие — патрон готов отобрать любимую фаворитку у государя одной из сильнейших стран Европы, чтобы расположить к себе московского школьника.

— Хм, не думаю, что это сработает, — Сербина судорожно ищет способ оставить шлюху-Луизу во Франции. — Парамита не действует на Бесонова, а на девушек он вовсе не так падок, как вы сделали вывод. Я считаю, что дело в расе. Он не доверяет детям Высшего мира и никогда не ляжет с одной из нас. Будь она хоть самой прекрасной маркизой Парижа.

Мужчина морщится и достает откуда-то сбоку тяжелую папку.

— Если нет уверенности — не будем рисковать. Людовик сейчас под каблуком у Грассини, глупо его терять, если Бесонов не поддастся ей. Подберем тогда человеческих самок, — размышляет он, листая анкеты с фотографиями улыбающихся женщин. — Может, сойдет Мисс Вселенная прошлого года? Или лучше бразильские супермодели? Польские балерины?

Козел какой! В отчаянии Сербина кусает губу.

Чем ее так завлек Перун-Бесонов? Силой? Взрослостью? Неприступностью? Нет. Скорее несгибаемостью. Враг для Артема всегда враг. Компромиссы недопустимы. Пока Небесный престол вместе с инферно расставлял пешки и ладьи, он просто взял и смел со стола шахматную доску, а затем вырвал кадык Ауруксу. Истинная победа в решительности!

А сейчас она потеряет Артема. Сербина почти в панике. Но светлая мысль всё же приходит ей в лысую голову.

— Патрон, разрешите выразить мнение, что это не лучшая идея. На этой неделе Бесонов отправляется в Афган.

— Еще лучше! — радуется американец. — Пошлем моделей сразу в Эмират. В Афгане-то этот школьник сразу сдастся. В горных кишлаках никто не составит конкуренцию нашим отборницам. А через подложенных женщин и ты затем подберешься ближе к Бесонову. Решено, — он резко суровеет, окинув взглядом макушку Сербины. — Побыстрее нарасти парамиту, чтобы исцелить свой недуг.

С тяжким вздохом леди делает почтительный поклон:

— Да, патрон.

Рот американки горит от горечи.

* * *

Тихая ночь, душевное спокойствие, мягкость обнимающей голову перины. Хорошо, сладко. Теплота прижавшегося нежного тела будит меня. Разлепляю веки. Лунный свет пляшет в волосах Белоснежки.

— От тебя пахнет духами Масаки, — ворчит приткнувшаяся к моей шее княжна. — Вишня, гальбанум, зеленые травы и бергамот. Дорогой парфюм.

Я глажу ее по голове, пальцы перебирают белые пряди. С каких пор она разбирается в косметике? Сестра натаскала? На миг мне кажется, что рядом лежит София, но княгине вход в мою спальню заказан за свои интриги.