Присев, подсунул пальцы металлической руки под выступающий край переборки, выпрямил спину и начал медленно вставать. Еще не зажившие до конца раны отдались болью, в плече что-то хрустнуло, в позвоночнике появилось странное ощущение, живые мышцы застонали от части легшей на них нагрузки и… фиксирующая замок старая изношенная скоба со звоном лопнула, а переборка с лязгом поднялась. С шумом выдохнув, киборг недолго постоял и шагнул в темноту. Освещения не было, но его и не требовалось — глазные импланты переключились в нужный режим автоматически, и он прекрасно все видел, ориентируясь ничуть не хуже хищника.

Нортис улыбнулся — почти той самой безумной кривой усмешкой психопата, но все же куда более спокойной ее версией. Возможно, он просто уже не умеет улыбаться иначе, и кривая ухмылка навсегда прилипла к его бледному лицу. Ведь он тот самый неумелый, но удивительно везучий начинающий злодей из комиксов, кому способствует удача до тех пор, пока на его темном пути не встанет истинный герой в развевающемся плаще. Хотя сейчас Нортис не думал о некогда любимых комиксах, помогающих уйти от черной реальности и позволяющих помечтать о том, как все пошло бы в тот день, будь он не просто мечтательным мальчиком, а юным супергероем. Сейчас медленно шагающий к цели Вертинский вспоминал о других своих мечтах — тех, что пришли на смену глупостям вроде супергероев.

Машина…

Киборг.

Боевой киборг, если точнее.

В последние годы нахождения в приюте повзрослевший Нортис мечтал не о плащах, а о огнестрельном оружии и киборгизации. Он сотни раз представлял себе потрясение на лицах тех долбаных ублюдков, неверяще смотрящих, как крохотный пацан с красными глазами робота из древних ужастиков убивает их всех одного за другим, не дав прикоснуться к родителям. Если бы он тогда был киборгом, существом из стали, а не из жалкой слабой плоти… все бы в тот день пошло иначе. Эти мечты о стальных конечностях наложились виртуальной галлюцинацией на его реальные обрубки, и так в его голове начал слагаться тот частично реализованный план мести. Он продумал каждый свой шаг, поставил цели и… достиг уже много. И сейчас Нортис испытывал радость и воодушевление — ведь он стал еще сильнее, еще… искусственней. В нем стало больше от машины и меньше от человека. И это хорошо — ведь как человек он уже проиграл, допустив гибель всей семьи, а вот как машина, как живучий киборг, он победил уже несколько раз, а когда вышел из строя — его просто починили и усилили.

Была и еще одна причина для радости — та же самая, что являлась и одной из главных для него угроз.