3

— Господь указал мне путь! А я укажу всем вам! Истину говоря я, братья — я укажу вам верный путь! — пообещал Мик Доза, бывший святой отец Микаил, в недавном прошлом умирающий наркоман, а ныне прозревший и просветленный глашатай смерти. — Нули — от дьявола! И посему они должны пасть! Нулей — в пекло! Вот чего хочет от нас Господь! Нулей — в пекло!

— Нулей — в пекло! — отозвалась окружающая его многочисленная толпа.

Буквально за последние минуты она выросла в несколько раз. Количество идущих за трясущимся в лихорадке Миком Дозой продолжало увеличиваться быстрыми темпами. И чем больше прибавлялось людей в толпе — тем решительнее они становились и тем быстрее шагали.

О чем не могли знать воодушевленные полубезумным проповедником и хорошо разгоряченные алкоголем мятежники, так это о появлении в их рядах выглядящих такими же оборванцами, но на самом деле куда более крепких и жестких мужчин разных по внешности, но с удивительно одинаковыми темными взглядами готовых на все людей. Они хрипло вопили и раскачивались, с готовностью принимали пластиковую тару с бухлом, делали вроде как большие глотки и передавали выпивку дальше по кругу. С еще большей охотой они вопили «Нулей в пекло!», одобрительно выли в потолок и неумело крестились. Они могли бы и не стараться: опаленные алкоголем и давно сдерживаемой злобой разумы шагающих за Миком не замечали никого и ничего, кроме проповедника и клочка коридора впереди.

Но все изменилось, когда в ухе одного из крепких мужчин с темным трезвым взглядом из микрофона прозвучала короткая команда. Он тут же передал ее остальным, перекинул в левую руку служащую дубиной стальную ножку стула, вытащил из-за пояса игольник с раздутым барабаном и… молча начал стрелять. Тяжелые стальные иглы с бешеной силой впивались в идущие впереди тела, прикрытые лишь рваньем, пробивая мясо и кости, пронзая внутренние органы. Один за другим кричащие пьяные фанатики начали падать. Некоторые молча, другие успевали вскрикнуть и выгнуться, схватившись за спину. А затесавшиеся в толпу чужеродные элементы продолжали стрелять, буквально выкашивая все живое впереди и по сторонам. Через полминуты барабаны с иглами опустели, а на полу застыло несколько десятков мертвых и умирающих людей. Стал жиже грозный общий рев. Оторвавшаяся от вымершей середины головная часть толпы почуяла неладное — не все, но многие, ощутившие, что за ними никто больше не идет, и обернувшиеся. То, что они увидели, вызвало мгновенное протрезвление и шок: широкий коридор сплошь завален лежащими вповалку телами, кто-то еще дергается, сипит, плюется кровью, а над ними стоит десяток парней и торопливо перезаряжает игольники, вставляя магазины и заменяя баллончики.