Нос моей матери сморщился, как будто она учуяла что-то гнилое, но Элли перестала пялиться и широко улыбнулась мне.
“Ладно, хватит валять дурака”. Моя мама поставила свой бокал с вином на стол с немного излишней силой, заставив мой взгляд вернуться к ней. Она бросила на меня яростный взгляд. “Что на тебя нашло? Ты делаешь это, чтобы доказать какую-то свою точку зрения? Или ты просто ненавидишь меня так сильно, что выбрала первого попавшегося беспризорника с улицы, чтобы швырнуть мне в лицо?
Хватка Элли усилилась, и я сжал ее руку. — Мой выбор не имеет к тебе никакого отношения.
— Так и бывает, когда твойвыбор связан с беготней с девушкой, которую воспитали некультурные...
“ Не надо, — резко перебил я, когда Элли замерла. Вечерний океанский бриз внезапно остыл. — Не говори о ее родителях или о чем-то еще, чего ты не понимаешь. Элли была очень добра к тебе с тех пор, как ты сорвал нашу поездку, а ты бросил это ей в лицо. Если кто-то и забыл о хороших манерах, так это ты.
“Кейд. ” Элли наклонилась ближе, ее глаза обеспокоенно забегали по столу. “Все в порядке. Тебе не нужно этого делать...
“Да, хочу”, - возразил я, еще раз сжимая ее руку.
Она захлопнула рот, и ее голубые глаза расширились, а по лицу пополз румянец.
Я перевела взгляд на ледяной взгляд моей матери. “ Ты не хочешь играть со мной в эту игру, ” мягко предупредила я. “Итак, либо ты принимаешь Элли с распростертыми объятиями, либо единственным контактом, который у тебя будет с кем-либо из нас в будущем, будет ежегодная рождественская открытка”.
Возможно, я зашел немного дальше в нашем плане, если судить по отвисшей челюсти Элли, но мои плечи чувствовали себя легче, чем когда-либо за последние годы.
Моя мать придвинула свой бокал поближе, постукивая наманикюренным коготком по ножке.
— Ты предпочел бы эту женщину, которую едва знаешь, собственной матери? — осторожно спросила она.
“Ты сама делаешь выбор”, - напомнил я ей. “Я просто рассказываю тебе о последствиях”.
Если бы взгляды могли убивать, я бы плавала с рыбами. Но моя мать недолго смотрела на меня своим убийственным взглядом, а потом нацепила слащавую улыбку и повернулась к Элли. “Ты, должно быть, доволен собой. Это был твой план с самого начала? Настроить моего сына против меня?”
— Никто никого не травил, — сказал я, в то время как у Элли вырвался нервный смешок.
“Я бы никогда не причинила вреда вашему сыну, миссис Уэстбрук”, - пообещала она. “И я бы никогда не захотела поссорить вас двоих. Никогда.”
Улыбка моей матери превратилась в нечто большее, чем насмешка. “Приятные слова от человека, который пришел сюда только за получкой”.