отдел в нашей структуре тоже имеется. Прекрасно оборудованные лаборатории. И платим изрядно. Особенно если химик – квалифицированный и талантливый. – А бить тогда зачем? – шмыгнул носом Егор. – Затем, мил человек, чтоб ты понял: на государство работать – благо. А ради собственного низменного обогащения – преступление. – Я не для обогащения! Чисто из интереса! – Да? За что тогда от Лодейкина получил в этом году восемь миллионов, в прошлом – четыре? – Ну… это… я ему одалживал просто. Он вернул. – Сам-то понимаешь, что бред несешь? Новый град ударов, и дальше главный сказал: – Короче, так, Егорушка. Настало время решение принимать. Или явку с повинной пишешь, каешься искренне, про заказчика своего все, что знаешь, рассказываешь. Или тогда – извини. Мы тебя оформляем – и назад ходу уже не будет. По лицу несчастного химика руководитель группы захвата видел: решение парень принял. Сейчас спросит: «А зарплата какая?» Но вместо этого услышал совсем другое: – А спектрофлуориметр у вас в лаборатории чьего производства? – Да у нас такое оборудование – никакому «Пфайзеру» не снилось, – заверил он. – Ну что? Пишешь чистосердечное? И на всякий случай занес кулак для нового удара. – Нет, хватит! – в ужасе вскричал химик. – Я все расскажу! Рита Махаева Риту Махаеву продолжал окутывать туман. Хорошо хоть вихреваний – когда забивало рот, глаза, нос, волокло по песку – в последнее время не случалось. Но она по-прежнему не осознавала, где находится, почему и зачем. Знала только, что от нее требуется три раза в день встать, сходить в столовую, выпить таблетки. Плюс из прежней жизни помнила: надо держать тело чистым. Раньше в этом помогала симпатичная медсестра, но теперь ее не было. Под струю воды (у этого места было какое-то название, но вспомнить его не могла) Риту сопровождал мужчина с волосатыми руками и громким голосом. Она очень его боялась, потому что, когда туман накрывал и равновесие терялось, человек очень сердился, хватал за шиворот и встряхивал, будто куклу. И вообще, у нее никакой отдушины не осталось. Люди в белом (над всеми ними главные) и прежде разговаривали грубо, но раньше хотя бы один ее поддерживал. Рита так понимала, самый важный из них. Но теперь и он исчез. А однажды утром она проснулась от адского шума. В том месте, где сейчас находилась, всегда было много звуков, но в этот день совсем непривычно. Громкие крики. Визг, плач. Сквозь туман увидела: в ее комнате тоже что-то удивительное. Ближайшая соседка радостно скачет по койке, другая, наоборот, в страхе