только угорали. А в настоящей психушке обязаны принять в работу и отправить по адресу. Плюс я больше не прежний домашний, наивный, восторженный Филя. Всего-то две недели в детской дурке оказались отличной жизненной школой. Волком не стал, но далеко теперь не ягненок. Надеялся, что смогу затащить – даже в новом движе и с новыми, более суровыми правилами. – Сломают тебя здесь, наивный! – предрекла Хель. Я парировал цитатой из доклада про Сенеку: – «Мудрый человек окрашивает события в собственный цвет. И обращает происходящее в свою пользу». Галлюцинация моя не нашлась что ответить. …Во взрослой дурке ожидал очередной обсервации и карантина, но определили меня сразу в общую палату. Отделение, правда, острое – то есть опять без мобилки, без посещений, без дверей и со светом по ночам. В соседях оказались четверо. Троих я уже наметанным глазом сразу определил как конкретно «поехавших». Зато с ближайшей койки смотрели осмысленные холодные глаза. Сразу понял: этот здесь и правит. Вежливо поздоровался. Предложил: – У меня есть печеньки и вафли. Хотите? Мужик хохотнул: – А ты шаришь. Может, и беленькая найдется? – Так я с детского, – ответил в тон. – Ну тогда эти давай… – пощелкал пальцами, – что вы там хаваете, экстази? Я вздохнул: – Не успел я их заценить. И даже курить не научился. – Эт-т мы поправим, – захихикал старикашка с соседней койки. А мой сосед неожиданно рявкнул: – Касьян! Даже думать не смей. И протянул мне руку: – Всеволод. Я представился. Новый знакомый строго велел: – Колись: за что к нам перевели? Только не кизди. В психушках секретов не имеется, поэтому честно поведал. Про Хель умолчал. Хотя она сначала обиженно бубнила в ухо, а потом и вовсе бесплотным облачком угнездилась на подоконнике. – Да ты бывалый, – с иронией протянул Всеволод. И похвалил: – Со жвачкой – очень годная тема. Снова вмешался старикашка (тот, что Касьян): – Лучше касторки ничего нету! – А она каким боком? – удивился я. В палате заржали. Только старичок остался серьезным, важно ответил: – Когда несет все время, лекарство усвоиться не успевает! И громко, жизнерадостно пукнул. Мрачного вида тип с койки у окна заорал: – Прекрати! Размажу! Еще один с постели напротив принялся причитать: – Смерд! Ничтожество! Я было перепугался, но Всеволод успокоил: – Не парься. Дураки, что с них взять. Меня он, похоже, причислил к нормальным. А Хель прошептала в ухо: – Опасный человек! Берегись его! Но я ей, понятное дело, не ответил. Доктор Заплатить, чтоб убили, – всегда шаг за край. Даже для того,