* * *
— Хорош дрыхнуть, Роша. Вставай уже. Что там той сон-травы было? У меня уже нетерпёж. Сколько можно валяться?
Старик настойчиво тряс меня, дёргая за плечо. Я открыл глаза. Уже утро. Даже сквозь маленькие полуокна в мою коморку проникало достаточно света. Спавший в другой комнате Дед сидел рядом, подтащив к лавке стул. На вытянутом морщинистом лице довольная улыбка, серые выцветшие глаза хитро прищурены. Какой-то он чересчур возбуждённый. Видать, тоже выспался.
— Доброе утро, деда, — зевнув, потянулся я и сел, свесив ноги с лавки.
— Добрее некуда, — щербато осклабился дед. — Порадовал ты меня, Роша. Ой, как порадовал. Кислёнки, говоришь?
Мгновенно всё поняв, я незаметно прижал руку к карману. Ёженьки… Бобов не было. Спал я в одежде, да, видно, спал настолько крепко, что проспал даже собственный обыск. Сон-трава… Опоили! Но ведь и дед пил со мной тот отвар.
— Да не нервничай так, — ещё шире улыбнулся Онуфрий. — Не сдам я тебя. И, смотри, не пытайся меня убить. Я уже предупредил кого надо — есть у меня один человечек доверенный. Если через час не явлюсь к нему, тот сразу же за стражей побежит.
Я обязан попытаться.
— Ты о чём вообще, деда? — вылупил я глаза на Онуфрия. — Тебя… убивать? Что за бред?
Не поверил. Как лыбился, так и лыбится.
— Ой, не надо, — махнул он рукой. — Хорош притворяться. Я тебя ещё вчера раскусил, а тут ещё и бобы в кармане. Откуда у обычного деревенского пацана возьмутся бобы? Да ещё и четыре штуки. Я знаю, кто ты такой, Роша. Но не бойся — я такой же, как ты.
Я вздрогнул. Вот это удача…
— Вернее, был таким же, — вздохнул старик. — Пока старость ко мне не пришла.
Пояс Жизни… Я-то думал, что здесь проще сдохнуть, чем отмер не успеть набрать вовремя, а оно вон как бывает. Не сумел достать семя жизни, когда срок подходил — и вот ты уже старая развалина, не способная повернуть время вспять. Видать, всё же эти цветные шары здесь редки. Но, как же всё-таки ловко этот хитрый Идущий меня обманул. То есть, больше не Идущий, а Шедший. Его Путь закончен. Тут уже ничего не изменишь.
— Сочувствую, — пожалел я погрустневшего Онуфрия. — Никогда бы не подумал, что ты тоже бездушный.
Ох, ёженьки… Что это с ним? Раскрасневшееся от возбуждения лицо деда в один миг побелело. Седые брови взлетели вверх и дрожат, как и губы. В глазах ужас.
— Я… Я… — затрясся старик. — Я… вор. Просто вор. Не губи!
Ло 4
Брат Юнджи вернулся часа через три. Всё это время я вынужденно бездельничал, занимаясь лишь накоплением протоэнергии. Скоро у меня её хватит на ещё один узел. Здесь процесс идёт быстро. На Ойкумене, я сформирую полный энерго-каркас куда как в более короткие сроки, чем то сделал Хо на Земле.