Лишь пару раз я видела Рована спящим и мне нравилось наблюдать за ним, когда тяжесть неподъемного бремени на время спадала с широких плеч, позволяя этому сильному мужчине хоть немного отдохнуть. Заостренные черты лица неведомым образом смягчились, Рован казался значительно моложе.
Скользнув взглядом по манящим губам, не смогла остановиться и, склонившись, невесомо коснулась их своими.
– Всю жизнь бы так просыпался, – раздался хриплый ото сна голос, и на мою талию легла сильная мужская рука.
– Серьезно? – улыбнулась в ответ, когда Рован лениво моргнул, напоминая кота. – Тогда идешь к успеху. Я не из тех, кто предпочитает раздельные покои с мужем.
– Я бы тебе и не позволил жить отдельно… – улыбнулся он. – Даже не надейся! Ночи слишком длинные, чтобы отпускать тебя в другую комнату.
– Мы мыслим одинаково, – хмыкнула я, осторожно скользнув пальчиком по широкой брови.
Мне хотелось к нему прикасаться. Хотелось целовать… Я дышала им. Рован стал всем для меня… Лишь сейчас, позволив себе признаться в чувствах, я осознала, насколько сильно его полюбила.
– Еще, – произнес он, лукаво улыбнувшись.
– Что еще?
– Поцелуй меня еще раз, – попросил мужчина, встречаясь со мной взглядом.
Я видела его настороженность. Он пытался рассмотреть признаки вчерашней истерики, ожидал, что я вновь сломаюсь, не выдерживая правды.
И да, мне было тяжело, но я старалась не думать о прошлом, ведь важнее всего наше будущее.
Склонившись к нему, прижалась к желанным губам в легком касании. Я уже намеревалась отстраниться, когда рука Рована опустилась на затылок, путаясь в волосах, а поцелуй стал более грубым, требовательным.
Один молниеносный рывок, и я уже оказалась лежащей на шелковых простынях. Мужчина навис надо мной, опираясь на колени и одну руку, в то время как вторая собственнически скользнула по бедру.
В его поцелуях не было и намека на нежность, лишь безумный голод и страсть, опьяняющая, дурманящая сознание.
Я цеплялась за его широкие плечи, наслаждаясь тяжестью сильного тела, так соблазнительно прижимающегося к моему.
Весь мир перестал существовать. Были только мы, наша любовь и пламя, разгорающееся между нами все ярче.
Все изменилось. Мы изменились. Теперь я принадлежала ему, как и он мне. Больше не было недосказанности, сомнений и неуверенности.
Язык Рована танцевал у меня во рту, задевая нёбо, скользил по зубам, сплетался с моим.
Желая быть еще ближе, я обвила ногами талию своего дикого Ирбиса, слыша в ответ поощрительное урчание.
Шелковый халат, в котором я вчера заснула, распахнулся, оголяя мое тело, и Рован мгновенно воспользовался этим. Мозолистая шершавая ладонь сжала мое бедро, подбираясь все ближе к чувствительным местам. Опьяняющие ощущения заставляли меня трепетать. Я больше не хотела медлить. Нуждалась в нем целиком и полностью. Мы и так слишком долго ждали.