– Говорят, здесь время сплелось воедино в момент, когда все расы столкнулись с карой богов, – тихо пояснил он.
– Выходит в их наказании было и что-то чудесное, – пожала плечами, но воспоминания о стригоях, безжалостно истязающих людей, быстро сбросили с меня романтическое настроение.
– Знаешь, на самом деле говорят, что ликантропия тоже часть проклятия, но я не воспринимаю ее таковой, – хмыкнул он. – Да, мы более эмоциональные и вспыльчивые, но это можно контролировать по большей части. Ирбис, которым я обращаюсь, дает большое преимущество. Даже в человеческом облике он делает меня выносливее, что уж говорить звериной личине. Многие спорят на тему проклятия. Но если присмотреться повнимательнее, главное наказание получили люди… Не обижайся, но вы действительно оказались слабыми, среди мира, заселенного могущественными существами… Иногда я задаюсь вопросом, может в этом и был смысл… Из-за лживой натуры Аэлины боги решили наказать человечество, а нам подарили хоть какой-то шанс защититься…
– Все равно это нечестно. Из-за подлой натуры одной женщины обрекать на смерть весь народ? Если все действительно так, мне не хочется уважать и почитать таких богов, – хмыкнула я, зачарованно рассматривая скалы.
– Правду мы никогда не узнаем, – вздохнул Рован. – Наша задача лишь остановить этих тварей. Во всяком случае, мне хочется верить, что у нас получится. Потому что я надеюсь на спокойную и безопасную жизни для следующих поколений…
Глава 38. Нежеланный брак
Фэйра
Жаловаться на боль во всем теле от длительного сидения в седле уже казалось глупым. Я за всю свою жизнь не проводила столько времени в пути, как за это путешествие до Итариса. И пусть меня пугал город ликанов, все же от дороги я устала куда сильнее. Не говоря уже о том, что звероликие оказались совершенно не такими, какими я всегда представляла их. Когда солнце уже поднялось высоко над нашими головами, а мы выбрались из мрачного ущелья, перед нами открылась сказочная картина.
Исполинские горы, казалось, достигали небесной синевы. Мне никогда не доводилось видеть ничего столь величественного и невероятно прекрасного. Снег на них искрился в лучах яркого солнца, словно самые дорогие драгоценности. Он ослеплял, и тем не менее я не могла перестать любоваться этими громадинами.
Нас окружали низкорослые заснеженные деревья, словно укутанные белым легчайшим одеялом.
Здесь было намного холоднее, чем в ущелье, где Барт раздобыл персики, которыми до сих пор кормил наш небольшой отряд.
Поежившись, я теснее прижалась к горячему телу Рована, на что тот поправил мой шерстяной плащ, убеждаясь, что мороз не доберется до кожи.