– Опять начинается, – раздался хриплый хохот за спиной, и я вздрогнула, когда Рован обнял меня сзади, в собственническом жесте укладывая подбородок мне на плечо.
– Они всегда такие? – отгоняя волнение из-за столь простого, но такого значимого проявления чувств, чуть повернула к нему голову.
– Фэн и Барт давно не виделись. Это двое никогда не признаются, но они соскучились друг за другом.
– Они… – начала я, пытаясь правильно подобрать слова, – пара?
– Может однажды. Но сейчас эти два упрямых барана делают вид, что не замечают притяжения, которое видят все. И они еще надо мной смеются, – фыркнул ликан. – Не замерзла?
– Нет, все хорошо.
Сердце колотилось как сумасшедшее, едва ли не выпрыгивая из груди. В последнее время, что мы с Рованом находились рядом, только и делали, что ругались или спорили. И сейчас я чувствовала себя странно, но изменения мне невероятно нравились.
– Мы уже почти закончили. Осталось коней оседлать, если ты, конечно, не хочешь на мне покататься, – усмехнулся мужчина, вдруг хохотнув. – И я сейчас не пытался предложить ничего непристойного.
Только после последнего комментария осознала, насколько двусмысленно звучали его слова.
– Рован?! – ахнула смущенно.
– А что я?! Просто предложил, – пожал он плечами, отстраняясь. – Хотя… Я на любой способ соглашусь.
– Рован! – рыкнула в ответ, ощущая, как горят уши.
Мужчина смеясь, отстранился. Стоило ему это сделать, как холод в тот же миг пробежал по спине, вызывая неприятные колючие мурашки.
– Кхм… Прости, – вновь посмеялся он. – Я пойду, коня оседлаю. Хочу сегодняшнюю ночь провести в кровати.
Мы продвигались по узким коридорам ущелья, стараясь не нарушать тишину этого места. Лишь едва различимый топот копыт и рокот огромных хищников, которыми обернулись несколько ликанов, разбавляли первобытное умиротворение этих скал.
Барт оказался прав, горы Мельхем поистине странное место.
В скудном свете едва попадающего солнца мерцали алые камни. Те самые, что напитались кровью погибших в жуткой войне и теперь служили защитой от них же. Но не это было удивительным, а то, как два сезона переплетались в необычной какофонии цветов.
Насыщенных оттенков зеленый плющ, усыпанный множеством сиреневых бутонов украшал бездушный камень, в то время как острые сосульки, совсем не вяжущиеся с нежной красотой растений, подобно сверкающим копьям, угрожающе свисали над нами. В некоторых местах картина была еще более странная, ведь необычный плющ захватывал площадь морозных льдин, начиная виться по ним, словно по колоннам.
– Невероятно, – прошептала я, чувствуя теплое тело Рована, прижимающееся к моей спине.