– Рован, что это было? – не выдержала я.
– Где? Я тебя больше не кусал, – хмыкнул он.
– Не кусал… но…
“Твои сладкие стоны сводят меня с ума… Слушал бы их бесконечно”.
– Рован! – ахнула я. – Да что такое?! – оседлав его бедра, приподнялась, чувствуя, как в ягодицы упирается возбужденный член.
Мужчина не шевелился, лишь с нахальной улыбкой кота наблюдал за мной.
– Ты что-то слышишь, моя душа? – промурчал он.
– Кажется… Кажется… Это ведь не мои мысли… – свела я брови, все еще теряясь в происходящем.
“Ты моя жизнь, Фэйра… И… после получения метки в течение года у нас должен родиться первенец”.
– Что?! – ахнула я так, будто слова прозвучали в комнате. – Рован, скажи, что я не схожу с ума.
“Ты не сходишь с ума!”
– Ты не сходишь с ума! – услышала я эхо двух голосов. – И… после получения метки в течение года у нас должен родиться первенец.
Не знаю, что меня сейчас больше шокировало, то, что я слышу в голове мысли Рована или его заявление о скором пополнении в еще не образовавшейся семье.
В памяти тут же вспыхнули мгновения, когда мы мчались наперегонки со временем, надеясь покинуть земли Пустоши до того, как стригои вырвутся на свободу. Я ведь тоже улавливала голос своего Ирбиса в голове, но тогда это не так шокировало, как сейчас. Я связала необычное явление с его обращением. Но…
– Как такое возможно? – прошептала одними губами.
– Тебе еще раз показать? – нахальная однобокая улыбка отразилась на красивом лице, а глаза сверкнули в предвкушении. – Когда мужчина и женщина любят друг друга…
– Что?! Нет! Я не о детях! – фыркнула я. – Как я могу тебя слышать?
Сев, Рован убрал мои волосы, рассыпавшиеся по плечам. От его прикосновений по коже побежали мурашки, а сердце забилось быстрее.
Горячее дыхание обожгло поврежденную кожу, как только Рован склонился над меткой. Его губы нежно коснулись укуса, язык погладил засохшие капельки крови.
– Ты моя душа, Фэйра… Моя жизнь… Метка не просто дань животной стороне ликанов… Нет, это нерушимая связь. Я ведь уже говорил, что никуда тебя не отпущу. Так вот, я не врал. Ты нужна мне… – хриплый голос приятной дрожью ласкал тело и согревал сердце.
Сегодня все изменилось. Страхи и боль словно остались там, позади, во вчерашнем дне. Конечно я все еще переживала, все еще страдала по матери, но Рован заполнил мою душу теплом, тем самым, не давая тьме поглотить ее.
– Я рад, что ты слышишь мой безмолвный зов, – улыбнулся он, бережно смахнув прядь выбившихся волос с лица.
– Почему?
– Значит ты тоже меня приняла, – комната наполнилась приглушенным мурчанием моего большого дикого кота.