— Что с ней? — не удержавшись, спросила Флори.

Тюремщик отмахнулся:

— Сиганула из клетки после приговора. Думала, убьется сама, а в итоге только кости себе переломала, дура. — Он презрительно сплюнул и пошел дальше.

В памяти вспыхнули моменты: клетка под потолком, вопль, падение… Она думала, что обморок стер эти жуткие воспоминания; оказалось, он лишь припрятал их в ее сознании.

Камеры располагались по квадратам, и с каждым уровнем от края к центру коридоры становились все уже — настолько, что заключенные могли дотянуться до идущих. Никто не рвался из своих клеток, в них остались лишь сломленные и обессиленные люди. Флори боялась увидеть Дарта таким же, но когда ее подвели к камере, она застала его дремлющим на матрасе. Для узника он выглядел слишком расслабленным и спокойным, точно в тюрьме обрел дом, куда Флори наведалась без приглашения.

Надзиратель дал им десять минут и ушел, насвистывая какой-то легкомысленный мотив, жутко неуместный здесь, среди грязных клеток в сыром подземелье. Флори слушала затихающий свист и наблюдала, как Дарт вальяжно поднимается, чтобы поприветствовать ее.

— Кого я вижу… — нараспев сказал он, злобно сверкнув глазами. Ее это не смутило. У Дарта были все основания для обид и злости.

— Я пришла помочь.

— Спасибо, уже помогла.

— Прости, я и понятия не имела, что…

Не успела она договорить, как Дарт метнулся к решетке и сквозь зубы процедил:

— Так если ты понятия не имеешь о том, что делаешь, какого демона ты лезешь?

— Что с тобой? — выдохнула она вместо ответа.

— Со мной все отлично, разве не заметно? Смотри, как тут уютно! — горько усмехнулся он, разведя руки в стороны.

«Что они с ним сделали?» — с ужасом подумала Флори, испытывая грызущее чувство вины. В безотчетном порыве бросилась к нему, обхватила прутья и выпалила:

— Мы вытащим тебя отсюда! Если ты знаешь хоть что-то…

Она прервалась, потому что Дарт припал к решетке, и его лицо оказалось так близко, что удалось рассмотреть свежие синяки и запекшуюся кровь в уголке губ. Прикосновение его ладоней, накрывших ее стиснутые кулаки, было ледяным и жестким. Она осознала это слишком поздно, когда грубая сила вдавила пальцы в металлические прутья.

— Мне больно. — Флори отчаянно дернулась, но хватка оказалась слишком крепкой, чтобы бороться с ней. — Отпусти!

Он убрал левую руку, но лишь для того, чтобы ухватить ее за талию и грубо притянуть к себе. Флори впечаталась в решетку, ощутив холод металла. Прутья впились в грудную клетку, дыхание перехватило.

— Раз ты представилась моей невестой, нужно извлечь из этого хоть немного выгоды. — Он криво ухмыльнулся и скользнул рукой вниз по ее бедру, пытаясь нащупать подол платья.