Флори пошарила взглядом вокруг и высоко надо собой заметила дверь, откуда выпала. Дарт остался там, взаперти. Это была вовсе не случайность, а хитроумная ловушка. Стоило так подумать, и с потолка сорвался скрипучий смех. Скрюченная фигурка, распластавшись на балках, почти сливалась с темнотой, и лишь движение выдавало Паучиху. Флори боялась пошевелиться и беспомощно наблюдала, как лютина подбирается все ближе. Паутина тряслась, проседала под весом и в любой момент могла оборваться, скормив ее черной бездне.
— Да-а-а-арт! — отчаянно завопила она.
— Я не буду тебя убивать, милая. Всего лишь заберу у тебя немного страха.
Подцепив из седой копны тонкую нить, Паучиха принялась скатывать ее между пальцами, и тогда стало ясно, что вместо волос голову оплетает настоящая паутина. Паучиха смачно плюнула на пальцы и продолжила плести сети.
От осознания происходящего свело желудок. Флори попыталась вырваться и, освободив ногу, лягнула Паучиху в колено.
— Ах ты, упрямая дрянь! — прошипела лютина и швырнула ей в лицо комок липкой паутины.
Флори дернулась, замотала головой и вдруг явственно ощутила, как натяжение нитей ослабло. Она снова падала. Крик ужаса вырвался из груди и смолк, когда Флори рухнула в кучу чего-то мокрого и зловонного. Тело пронзило жгучей болью, и сознание не выдержало — отключилось. Погружаясь в вязкую темноту беспамятства, мыслями она звала Дарта на помощь, но ей никто не ответил.
Глава 7 Дом с убийцей
Смирившись с участью младшей сестры, которая вечно остается не у дел, Офелия попыталась чем-нибудь себя занять: разобрала мешок с продуктами, умяла кусок сдобной булки, щедро намазанный сметаной с сахаром, а потом, заслышав с улицы бренчание гитары, вышла во двор. Развалившись на траве, Дес лениво перебирал струны и бормотал несвязные слова. Его единственным слушателем был Бо, грызущий старый башмак.
Заметив Офелию, Дес вдруг вспомнил, зачем его позвали, и предложил присоединиться к ним.
— Чтобы жариться под солнцем и бездельничать? — колко уточнила она.
— Я не ленюсь, я набираюсь сил, — ответил Дес и, отложив гитару, принял более серьезную позу: сел. Впервые Офелия увидела на его лице что-то вроде смущения.
Она плюхнулась на траву рядом, и какое-то время все трое в тишине созерцали куст бульденежи, разросшийся у изгороди. Белые соцветия напоминали шарики мороженого, и от жары оно медленно таяло, роняя на землю капли-лепестки.
— А какие цветы любит твоя сестра? — неожиданно выдал Дес, изображая на лице полное безразличие, словно спрашивал просто от скуки. Кажется, он считал Офелию дурехой, не знающей, почему парни на самом деле интересуются такими вещами.