Есть контакт!

Как только тело Учителя подчинилось моей воле, я тут же направил его в нашу сторону.

Опыт, так сказать, не из приятных…

Я с огромным трудом сдвинул это накаченное алкоголем тело с места и, шатаясь, мы зашагали к деревьям.

Ох, ё… как же его мотает…

Давай-давай… иди. Спокойнее. Не врежься в этот камень… не врежься… вот, молодец. Теперь обойди ветку. Да, лучше обойти. Во-о-о-т, отлично. Да. Хорошо. Осталось ещё немного. Да-а-а. Туда. Иди, иди… спокойнее, я сказал! Не падать! Да, расставленные в стороны руки нам помогут.

Ещё немного, и…

Всё!

Как только тело Учителя перешагнуло ту самую линию, за которой кончался обзор камер, я разорвал наше подключение.

Вернулся в своё тело, и увидел, как Иисус всаживает в челюсть Учителя свой каменный кулак. Учитель, встретив неожиданную атаку с распростёртыми объятиями, упал. Упал прямо в руки Иисуса.

Сигнал Чётвёртому был уже подан, а посему, как только Учитель окончательно потерял сознание, машина оказалась уже возле нас. Мы быстро закинули тело на заднее сидение, и газанули прочь.

Шалость удалась…

— Это не очень хорошо. — Фёдор проводил взглядом проезжающую мимо машину.

И правда. Не очень хорошо. Я бы даже сказал — хреново. Впрочем, мы всё равно, как со всем разберёмся, собирались утилизировать эту машину. Так что, особых проблем возникнуть не должно.

Весь остальной путь мы молчали. Если что-то необходимо было сказать, делали это с помощью переписки. Всё потому, что существовала хоть и мизерная, но опасность, что Учитель каким-то образом нас слышит и сможет в случае чего распознать и запомнить сказанное. А такого нельзя было допустить.

Глаза ему — завязали. Руки скрепили наручниками. Следили за каждым его вздохом. Проколоться было непозволительно.

Ехали мы относительно долго. Почти час. Потому, что специально передвигались обходными путями, хаотично заезжали во дворы и делали всё возможное, чтобы запутать возможных преследователей.

Когда добрались до специально арендованного одноэтажного домика, Учитель начал подавать признаки жизни.

До сего момента он лишь негромко сопел и, уткнувшись головой в спинку сидения, слюнявил обивку. Должно быть, его укачало мерное движение машины. Но когда мы остановились, Учитель понемногу стал приходить в себя.

— Уаауээаэу? — как-то неуверенно заявил он.

Ясно.

— Ч…чз…где… — продолжал он.

Хотелось сказать что-то типа — «закрой свою пасть, ублюдок», но я себя сдерживал. Нельзя было палить голос.

Впрочем…

Я принял от Фёдора специальные устройство, похожее на урезанную версию противогаза. Нацепил его себе на лицо. Тоже самое проделали и остальные.