Людмила, как было написано на бейджике у той женщины, не спешила меня обслужить. Она всё так же ковырялась со своими пельменями, не обращая на покупателя никакого внимания.
Я демонстративно покашлял в кулак и покосился на неё.
— Иду! — рявкнула Людмила, бросила пачку пельменей обратно в коробку и, по-медвежьи покачиваясь, прошла за кассу. — Пакет нужен⁈ — спросила она.
— Нет, спасибо, — снова вежливо отказался я. Хотя уже чувствовал, что врождённая вежливость моя как-то постепенно улетучивается в подобном месте.
— Товары по акции⁈ — не унималась Людмила.
— Нет, спа…
— Что за люди пошли! Ничего им не надо… — перебила меня женщина. — Вот в моё время… оплата картой или наличными?
Я глубоко вздохнул и выдавил из себя:
— Картой…
Приложив смартфон к устройству для оплаты, и дождавшись характерного звука, я поспешил из магазина.
Ну нахер. В «Шестёрочку» больше — ни ногой…
Выйдя наружу, я открутил крышку от пластиковой бутылки и впился в неё губами.
Бульк-бульк-бульк.
Мне сильно хотелось пить, поэтому даже не сильно огорчился, когда почувствовал солоноватый привкус и запах канализации. Впрочем, больше пить эту ерунду я не собирался. Поэтому, утолив жажду, выкинул бутылку в мусорку, стоящую неподалёку.
— Та ещё дрянь, да? — с угла здания до меня донёсся чей-то мужской голос. — Первое время я тоже плевался от местных продуктов. Чуть ли не тошнило, честно говоря. Но потом — привык. Человек ко всему привыкает, даже к такому… такова его суть.
Я повернулся налево и увидел крупного мужчину в чёрном костюме с бейджиком и в кепке с длинным козырьком. Он стоял, опёршись на обшарпанную стену и курил с задумчивым лицом.
— Верно подмечено, — ответил я и медленно начал подходить к мужчине. — Однажды я питался ещё более мерзкой едой. Денег не было, и приходилось доедать просроченные огурцы, оставленные мне квартиросъемщицей. И ничего, выжил.
— Хех, — усмехнулся мужчина и выпустил дым. — Кажется, я уже от кого-то слышал подобную историю.
Глава 14
На углу дома стоял он — Степан Андреевич Гречихин.
С усталым видом мужчина потягивал дешёвое курево, и говорил со мной, продолжая смотреть в сторону крыши соседней пятиэтажки. Лицо его заросло трёхдневной седой щетиной, в глазах отражалось серое уныние.
Он поправил съехавшую набок рабочую кепку и, наконец, посмотрел на меня. Я встретился с ним взглядом и на секунду стало не по себе.
Хороший знакомый из прошлого мира прямо сейчас стоит рядом и видит меня. Он настоящий. Он существует.
Или…?
— Кажется, я уже от кого-то слышал подобную историю, — произнёс он в ответ на моё высказывание по поводу огурцов.