Желательно до того момента, пока он не договорится с местными отбросами для участия в плане.

— Пустите внутрь? — кивнул я на подъезд.

Бугай же сделал такое лицо, будто его сейчас вырвет. Он почесал свою залысину, а после смачно харкнул на раздолбанный будто после дождя из метеоритов асфальт под ногами.

— Я тебе чё, девка по вызову, что ли? Все твои просьбы исполнять, — он смерил подозревающим взглядом Иисуса, что стоял рядом. — Валите отсюда, говорю. Никаких Евгениев я не знаю, я здесь вас видеть не хочу. Ясно? — он достал из кармана помятую пачку сигарет, и закурил как ни в чём не бывало.

Мы с Иисусом переглянулись, устало вздохнули.

— Последняя попытка… — прошептал я ему, и шагнул к бугаю.

— Что?.. — удивлённо спросил Иисус.

— По хорошему прошу. Просто пустите нас внутрь. Мы честное слово только поговорить пришли. Разве так тяжело пойти нам навстречу? Это ведь совершенно не сложно! Сложнее будет, если разгорится конфликт. А оно нам всем не надо, ведь так?

И хотя я понимал, что попытка, в итоге, останется тщетной, тем не менее, не дать шанса этому малоумку не мог. Таковы мои принципы.

Сделай всё, чтобы избежать конфликта, дабы когда он начался, совесть была чиста.

Плюнув едким дымом прямо мне в лицо, здоровяк рассмеялся. Рассмеялся как-то болезненно, стал кашлять.

— Да. Смешно, — неискреннее улыбнулся я, оскалив зубы, помахал ладонью, чтобы развеять дым, и саданул ублюдку по челюсти.

Бам!

Из его рта вместе с кровавыми слюнями вылетела сигарета. Здоровяк хмыкнул и слегка покачнулся. С какой-то невероятной досадой поглядел на укатившуюся под камень табачную палочку, и нахмурился.

— Ну, сука… — прохрипел он, насупившись, будто разъярённый кабан, и воздел руку в попытке написать в воздухе свою букву. Но я не дал ему этого сделать, ударив ещё раз — в этот раз коленом, прямо по животу. Но здоровяк лишь слабо крякнул, и тут же схватил меня за грудки, и будто тряпичную куклу откинул в сторону.

Я приземлился на спину, и из горизонтального положения увидел, как Иисус на огромной скорости подлетает к ублюдку и точным ударом ноги отправляет того в нокаут.

И всё?

Одним ударом?..

Два-один в пользу каратистов.

Впрочем, радоваться было преждевременно. В окне на первом этаже мелькнуло чьё-то лицо и затихла музыка. А сразу после из подъезда донёсся чей-то топот и крик. Я поднялся на ноги и активировал силу, выведя филигранную «Ё», что в этом злополучном месте смотрелась как посторонняя. Будто золотая ложка в тарелке с макаронами из дешёвого супермаркета.

То же сделал и Иисус, чёткими движениями расчертив чёрную, будто смоль, «Х».