Еж продолжал сидеть молча с непроницаемым видом, а южанину, похоже, нравился процесс «толкования»:

— А за пожар, твоя милость, мы тебе ничего не должны? — ехидно уточнил Таракан.

— Да какие это деньги — за расчистку участка от мусора! Размялся, можно сказать. По-добрососедски будем считать помог.Я ж все помню — всегда, а добро — всего прежде ! — «подключая» Убеждение, обвел я взглядом обоих старшин. — Изверги пусть и с ваших земель пришли, но вы-то сами от заказа того отказались. Да итеперь — спокойнее для дел должно все стать.

— Ладно сказываешь, твоя милость, любо слушать! — «похвалил» меня южанин. — Только вот пока оно станет-то — спокойнее… Кого-то у нас уже Инквизиторий на свое содержание прихватил, да прямо сейчас здоровья лишает — в любопытстве своем. Да окромя того, если Бурый на «своем небе» крутился, то вот Губа частью дел своих — подо мной ходил. Монетки там поменять, бумажки подготовить какие…

— Я вам так скажу, уважаемые. Если я с дружиной в лес иду против тварей, то каждый из боевого строя, меня включая, знает, что может со щитом вернуться, а может и на щите. То — выбор каждого — в деле его нелегком. Удача — награда за смелость. Кто не рискует, тот фарлунгского не пьет. А Губа ваш, уважаемые, может вам за крышу, что и вносил на прокорм детишек, только вот вашим он от слова «совсем» не был. И даже инквизиторским — тоже, — я обратился к системной карте — метка убийцы Губы продолжала пребывать в Норике. — Не знаю, что он там и кому про вас рассказывал и было ли такое, но по мне — общался он с людьми, которым я еще своим сиротством обязан. Да и меня эти люди недобрые пытались к родителям отправить… повидаться пару-тройку раз…

С этими словами я снял с глаз Иллюзию и «подогрел» пламя в своей крови. Если применение «измерительно-аналитических» Концептов на зрение обычно превращало мои глаза в «фонарики» с синим светом, то «воззвание» к усилившемуся сродству с Плазмой-Огнем — выпускало рыжие протуберанцы из глаз. Такой переход — от обычных глаз к «фонарикам», а потом и к изображению «ифрита» заставил старшин напрячься, пусть и различимо только для моего зрения. А вот на скамейках народ выдержку проявил чуть похуже — не вскакивали, конечно, но подергались. Только Гри, тихо пискнув, попыталась вскочить на ноги, все-таки огонь был противоположной стихией ее сродству. Но ее удержал Белус.

В принципе, у всех практически присутствующих я ощущал наличие защитных артефактов (у Белуса — похоже «выгорел» при взрыве, а у Гри и не было), но не понимать, что такое стихийный маг с сильным сродством — дурачков здесь не было. Тот же отказ Гильдии от заказа на «прощупывание меня» — был банальным нежеланием влезать между двух огней — и в переносном, и в прямом смысле.