— Я просто хочу, что бы мы были готовы к любому повороту, милый, — ответила она. — Я хочу отправиться в большой мир, посмотреть на разные планеты, культуры и цивилизации, увидеть звёзды… Мне тесно на нашей маленькой, переполненной планетке, и я не хочу провести на ней всю жизнь. Поэтому просто пообещай мне — когда всё кончиться, ты отправишься со мной. Будем путешествовать…

Она щебетала что-то ещё, но я уже не прислушивался. Наверное, стресс от тренировок или ещё какая-то хрень. С улыбкой покивав, я постепенно уснул. Желания думать о некоем «после» я не испытывал. Не потому, что мне было плевать, а потому, что мысли о жизни после войны отвлекали меня, подтачивая решимость идти до конца. В отличии от многих, решивших, что самое сложное уже позади и в войне мы победим легко и просто, я не был так уверен. И потому все эти пляски с турниром невольно вызывали во мне глухое раздражение. Сраные игры на публику и в политику.

На следующий день я вновь встретился с Барраганом всё в том же парке, но на этот раз он не спешил приводить меня в тренировочное пространство.

— Прорываться в пространстве искажённого временного потока нельзя, — пояснил он на мой вопрос. — Если перейдёшь в сферу Истока в тренировочном артефакте, то навсегда в ней и застрянешь, практически без возможности развиваться дальше. И я сомневаюсь, что ты сумеешь найти специализированную алхимию Божественного ранга для того, что бы это исправить.

— Тогда где? — поинтересовался я.

Вместо ответа золотоволосый юноша взмахнул рукой, и нас окутала невидимая энергия. Я тут же прощупал её восприятием и вздрогнул — Ки Баррагана, использующего её сейчас безо всяких ограничений, была чем-то невероятным. И дело было даже не в количестве силы, а скорее в качестве. Если сравнивать её с моей, то разница примерно как между тактическим ядерным боезарядом и топором с каменным лезвием в руке пещерного человека. Точнее описать было сложно — моё восприятие просто растворялось в этой силе, не в силах дать мне чего-то более ясного, чем смутные ощущения.

Мы взмыли в небо, стремительно набирая скорость. Буквально в течении минуты мы пересекли все линии облаков. По идее, при такой скорости полёта вверх меня должно было, ну как минимум, замутить от подскочившего давления, не говоря уже об отсутствии кислорода на высоте, но никакого дискомфорта я не ощущал. Хотя, надо признать, было страшновато — я всегда настороженно относился к высоте, а тут такое… И никакое осознание того, что мне ничего не грозит, не могло подавить инстинкты, кричащие об опасности.