Не останавливаясь, ведомый инстинктом, я рванул навстречу моему оппоненту. Две прозрачные руки уже исчезли, а сотворить мгновенно подобную технику вновь он, очевидно, не мог — и наши мечи скрестились, высекая искры.

На этот раз ни я, ни он не применяли атакующих техник. Только мечи, только сила Законов, вкладываемая в них, даже без Ки. Это был уже бой не чистой мощи, а скорее чистого искусства. Я отключил Проявление Ци, так что физически противник был сильнее, однако моё искусство меча, азы которого мне преподал Ордо Умбейн и которое я в многочисленных боях не то, что бы отточил, но освоил на некотором приемлемом уровне, было куда глубже и опаснее искусства фехтования моего врага.

Впрочем, учитывая, что мою технику создал Бог, специализирующийся на мечах, это было неудивительно. Однако и Юривал был непрост — на его стороне был пусть и куда более простой, но зато намного более отточенный им лично стиль фехтования и немалый личный опыт. Хотя… Кто из нас опытнее, это ещё вопрос — сомневаюсь, что ему доводилось столько сражаться, сколько мне. Но вот в количестве простых спаррингов с себе подобными он явно превосходил меня на две головы.

Мы кружились на небольшом пятачке пространства, обмениваясь ударами. И это было действительно увлекательно. Победить врага не голой мощью и рангом техник, не за счёт того, что ты получил от кого-то, а только своими силами и своим мастерством — эта мысль полностью захватила меня. Я сам достиг уровня Сроднившегося, я сам оттачивал своё мастерство боя на мечах, подстраивая его под себя, сам развился до уровня Трансформы Мозга, сам(!) создал собственную технику меча! Да, во многих аспектах мне помогло Божественное искусство, но тем не менее — эту основу своей силы я заложил лишь своими усилиями, и я горел желанием понять, чего стоят лично мои силы и достижения.

И я с удовольствием ощущал, как потихоньку начинаю одерживать верх и теснить Юривала. Однако тот вовсе не выглядел расстроенным — на лице воина всё ярче сиял безумный, хищный оскал.

Я где-то читал, что мастера боевых искусств лучше всего способны понять друг-друга именно через бой, через поединок. Не знаю, возможно дело лишь в моём разыгравшемся воображении, но почему-то я смутно ощущал, что мой оппонент испытывает теже чувства, что и я, тот же восторг от поединка с действительно равным противником, — не слишком слабым или сильным, а равным! — то же желание доказать себе, что он сильнее, что он достойнее, победить, в конце концов.

Свистел ветер его, что-то гневно нашептывая мне, сверкал его меч, в котором ощущалось что-то похожее на то, чем владел я — но в куда менее развитом виде. Рычал в ответ клинок в моих руках, сметая яростный ветер и заставляя отступать своего младшего собрата, однако не в силах заполучить действительно решающего преимущества.