— Дивно, котик, — кивнул Люмик. — Мы не разочаруем. За все платит корона.

— Пойдемте, — Анимале широко распахнул дверь, и сделал приглашающий жест.

— Нет! — сурово отрезал Джо. — Не знаю я, может, тут вертеп какой. Сначала скажите две вещи.

— Слушаю, дорогой, — Анимале иронично приподнял холеную бровь.

— Ты мужик или баба?

— Эм… А какое это имеет значение? И как может повлиять на квалификацию Анимале? — не смутился бьюти-маг.

— И второй вопрос: что такое отбеливание ануса?

Дарк сдержанно фыркнула, Анимале тонко улыбнулся. Люмик сердито впихнул товарища в салон:

— Вот там и узнаешь. Прекращай истерить: выбора у тебя нет, понял? Все равно придется приобретать приличный вид. Слышал, что Патрон сказал?

— Я могу и так…

— Нет, не можешь. Извини, но в таком состоянии, как сейчас, тебя к Дому боли и близко не подпустят.

Убийце пришлось подчиниться. Едва ублюдки вошли в цирюльню, как их окружили безупречно прелестные существа в ярких шелках — то ли юноши, то ли девушки. Они сверкали белозубыми улыбками, касались посетителей наманикюренными лапками, и соблазнительно шелестели:

— Только сегодня поступил бальзам на эльфийских травах для мезотерапии. Волшебный эффект…

— Чудесное зелье для роста волос на основе жабьей слезы…

— Позвольте взглянуть на ваши руки? Пора обновить маникюр. Покрытие из магической амальгамы, смотрится замечательно, а еще с помощью ногтей можно будет вызывать духов…

Дарк, прекрасно разбиравшаяся в перечне услуг цирюльни, отбыла с двумя томными мальчиками. То же сделал и Люмик, перед уходом поручив подмастерьям бьюти-мага:

— Мне нужно, чтобы эти двое превратились в прекрасных юношей, достойных не меньше, чем Дома боли.

Сотрудники зашелестели, как волна прибоя, подхватили Джо с Жигой, и повлекли в ароматные глубины цирюльни. Мальчишка, главной чертой характера которого было любопытство, пошел с удовольствием. Джо пытался упираться: обстановка, манеры служащих и загадочные названия процедур не вызывали у него симпатии.

Каждого посетителя провели в кресло, огороженное со всех сторон яркими бумажными ширмами. Закипела работа.

Полчаса спустя центральная улица огласилась буйволиным воплем, заставившим прохожих обернуться. Дверь цирюльни распахнулась от мощного пинка, из нее выскочил голый мужик, на ходу перематывая чресла розовой простынкой. Его лицо было вымазано толстым слоем крема, голову прикрывала кокетливая шапочка в форме цветка. На широкой мускулистой груди буйно кучерявилась черная растительность. Но посередине этого густого покрова зияла квадратная проплешина с покрасневшей кожей.