— Пора. Сверим часы, господа.

Все изумленно обернулись к нему.

— У нас нет часов, — отозвался князь Сирениэль, — Бессмертный народ не нуждается в подсчете времени.

— А у нас работа опасная. Тем, кто каждую секунду может погибнуть, часы тоже без надобности, — заржал Джо.

— Мы просто не носим, не вписывается в образ, — пожал плечами Темный Властелин.

Дарк с Жигой переглянулись и промолчали. Только Дворф достал из кармана потертый брегет, да Малыш Ларс, рисуясь, поиграл золотыми часами, явно смародёренными в процессе беспорядков.

— Патрон, а зачем сверять часы? — робко поинтересовалась монахиня. — Мы ведь все здесь, расходиться не собираемся. А штурм замка вроде не по времени планировали…

Начальник досадливо поморщился:

— Можно без глупых вопросов? Зачем, зачем… Так положено говорить.

— Ну это в шпионском детективе, — возразил Дворф. — Или там в авантюрном романе, про ограбление банка, к примеру. А у нас же фэнтези.

— Тогда какой эффектной фразой начать финальную сцену и обозначить момент кульминации? — задумался Патрон.

— Может, «к бою»? — предложил Джо.

— Маловыразительно.

— Вперед? — вмешалась монахиня.

— Слишком коротко.

— Ура? За родину, за короля? Эстаргот за нами? За Неизвестного, короля и отечество? — наперебой кидали версии участники.

— Мы, дивный народ, просто кричим «Эйоа!» — меланхолично сказал Сирениэль. — Так, знаете, протяжно: «Эй-о-о-о-а-а-а-а!», а потом трубим в рог. Затем вырезаем всех врагов под корень, топим в крови, не щадя женщин и детей. Разрушаем город до основания, и выращиваем на его месте ольховую рощицу. Очень романтично получается.

— Почему ольха, бро? — удивился Малыш Ларс. — Я б коноплей засадил, полезнее.

— Не ебите мне мозг всякой банальщиной. Это не абы что вам, а финальная битва. Концовку слить нельзя, читатель будет недоволен, — обиделся Патрон. — Вот, придумал…

Он отхлебнул виски, и отчеканил:

— За мной, ублюдки! Выбьем из них все дерьмо!

— Теперь-то можно «Эйоа»? — спросил эльфийский князь. — Раз уж штурм начинается с дивного народа.

— Теперь можно, — согласился Патрон. — Только не орите, и без рога, пожалуйста. Действуйте по возможности конспиративно.

Сирениэль деловито кивнул, прошептал:

— Эй-о-о-а-а-а…

Все пятнадцать эльфов с князем во главе двинулись вперед. Плавными движениями перетекая от дуба к дубу, подошли к деревьям, росшим ближе всего к стене, метрах в пятнадцати от крепости. Среброволосые уселись у корней, положили ладони на землю, и что-то зашептали.

В роще стояла полная тишина, все наблюдали за эльфийской волшбой. Некоторое время ничего не происходило, казалось, дивные просто остановились отдохнуть. Но по выражению их лиц становилось понятно: заклинание дается непросто. Наконец земля под рукой Сирениэля взбухла, пошла трещинами, и наружу вырвался толстый корень дуба. Дерево застонало, будто от боли, этому звуку вторил шепот эльфов. Потом корни стали выстреливать из земли один за другим. Извивались, как живые, вытягивались щупальцами, росли на глазах, устремляясь к замковой стене.