«Креветка» сработала исправно.

Соперник оказался спиной на полу, позиция у нас ним сменилась на 180 градусов. Теперь я вышел в гард и, не повторяя ошибку Русого с боковыми ударами, принялся бить апперкоты и удары сверху в разрез его рук. Русый попытался перекрываться, но стоило ему поднять руки, как я резко вмазал ему лбом в открывшееся солнечное сплетение. Это должно было замедлить соперника. Я прекрасно понимал, что Русый мощнее меня, что он найдет попытку контратаковать — и вот тогда мне придется несладко.

Бой следовало переводить в стойку, но прежде, желая еще больше замедлить соперника, я последовательно атаковал локтями ноги Русого, чтобы забить мышцы. Только нанеся эти удары, ослабил хват и вскочил на ноги.

Толпа взревела, ничто не ценилось публикой так, как борьба в стойке. Это для них была настоящая драка.

Давая шанс Русому подняться, я отступил на несколько шагов, показывая сопернику, что не прочь продолжить бой на ногах. Делал это не потому, что проявлял благородство, отнюдь. Я знал, что попробуй я провести добивание, и велик шанс снова оказаться в партере — а силы у меня постепенно таяли, и действовать так же свежо, как на первой минуте схватки, я бы не смог.

Русы поднялся, тяжело дыша после пропущенного удара в солнечное сплетение. Ноги его сделались ватными из-за всаженных мной локтей. Произошло то, к чему я готовил почву — соперник потяжелел в ногах. Я перешел в «челнок», пытаясь его раздергать и словить на противоходе. По лицу Русого я видел, что он больше не доверял своим ногам и был этим неприятно поражен. Сюрприз получился.

Он зарычал и, как разъяренный медведь, сделал рывок на сближение, сокращая дистанцию и одновременно выбрасывая рубящий свинг. Уходить назад по прямой — худшая идея из возможных, но я сделал это вполне сознательно, а пятясь, нанес фронткик, словно отбойным молотком въехав прямой ногой в челюсть Русого. Соперник резко просел, мощи удара хватило, чтобы привести его в чувство, не нокаутировать. Он отчаянно бросился в проход в обе ноги, ища там шанс на спасение, но я не оставил ему шанса — крутанул бэкфист, но не классический, а снизу вверх, ударяя локтем в челюсть.

Русый замер, вздрогнул и завалился на наполовину согнутых ногах, как срубленное дерево. Я мог добить его, но это было уже излишне. Все было кончено, бэкфист поставил точку в схватке.

* * *

Пока Русого выносили с ринга, он все еще был без сознания. А привели его в себя за пределами квадрата из мешков с песком, сунув в лицо нашатырь. Он с трудом поднялся на ноги и при помощи братков вышел из зала. Турнир для него закончился. Организаторы высыпали в ринг, чтобы вытереть кровь — я посек Русому лицо. Локти — страшное оружие, ими проще всего нанести рассечение.