ОМОН! Цель понятна — сходка в «Рубине».
Глава 18
Видно, что-то изменилось в моей осанке, потому что Танк это заметил:
— Что там, братан?..
Он подошел ко мне и тоже ахнул, вернее, охнул:
— Ох ты, мать же твою!.. Это чо⁈
— Хрен через плечо… — процедил я. — Это называется спецоперация.
Последние бойцы выбежали из автобуса, пропали в ресторанной двери. Я представил, что сейчас творится в зале: «Всем лежать! Руки за голову! Работает ОМОН!..» — и прочие прелести.
— И чего теперь будет? — глупо спросил Танк.
— Да ничего хорошего, — я отвернулся. — Теперь на нас могут подумать! Типа мы знали, что будет, потому и свалили.
— М-мать его… Да разве ж мы знали⁈
— А кого это волнует… — начал я, но тут кто-то ломанулся в закрытую дверь, отчаянно забарабанил в нее:
— Молодежь, открывай!.. — голос Степаныча.
Танк бросился открывать.
Степаныч ввалился встрепанный, вздыбленный, что и понятно.
— Пацаны, — задыхаясь, заговорил он, — видали, что творится⁈
— Видали. Уже и подумать успели…
— Что на нас стрелку переведут? Это точно. Короче, так: закрыться в номере, ждать дальнейших распоряжений. Вещи собрать по-быстрому, полная готовность к эвакуации. Приказ Демида. Что дальше — я вас извещу. Без меня никуда! Ясно?
— Яснее не бывает, — я кивнул.
— Ждите меня! — и Степаныч исчез.
— Тебе собираться долго? — спросил я.
Танк пожал плечами:
— Да ну… Пять минут.
Примерно таковы же были и мои сборы. Закончив их, я вновь подошел к оконному проему.
Картина изменилась: подъехали много машин, и милицейских и гражданских, в самом центре композиции важно расположился грузный, усатый милицейский полковник, а вокруг него столпились люди с блокнотами, микрофонами и камерами — репортеры, фотографы, телевизионщики… Полковник важно, солидно рассказывал что-то, сдержанно жестикулируя — несомненно, он рассказывал об успешной спецоперации, разработанной и проведенной им лично, в результате чего задержана большая группа подозреваемых в принадлежности к организованным преступным группировкам…
Тут из ресторана омоновцы начали выводить первых задержанным, Кого-то вели просто под руки, иных — согнутыми в три погибели, но у всех них вид был хмурый, подавленный. Большая часть репортеров бросилась к ним, засуетились, мухами закрутились вокруг… тут вывели Карена, который ярился, дергался, сопротивлялся. На кого-то из репортеров, подбежавших с микрофоном, он яростно рыпнулся, брыкнул ногой. Угодил кончиком своего налакированного туфля в диктофон, выбивая из рука незадачливого журналиста. Сам журналюга ловко отскочил, а вот диктофон упал на асфальт. Камера телевизионщиков тотчас уставилась на Карена, которому теперь была обеспечена слава на федеральном телевиденье. Вот дурак…