Она сидела ко мне в полупрофиль, я бросал на нее незаметные взгляды, подозреваю, что она тоже, когда я этого не видел, и магия единения, одного мира на двоих для мужчины и женщины неотвратимо окутывала нас. Я чувствовал это, она, не сомневаюсь, тоже, подозреваю, замечал это и Степаныч — со стороны, но житейская мудрость позволяла ему делать верные выводы.

Меж тем подобрались сумерки, из приоткрытых окон потянуло вечерней прохладой, даже звуки улицы как-то поменялись, что ли. Степаныч глянул в окно, промолвил:

— А не пора ли, братцы, подумать о ночлеге?.. То есть вы-то посидите, поболтайте, а я что-то здорово притомился с дороги, мне бы самое то вздремнуть… Я и на полу пристроюсь, ничего, нормально будет, не привыкать.

По правде сказать, я сам толком не знал, что в этом доме есть, чего нет, но недолгие поиски привели к обнаружению в кладовке раскладушки — почти обязательного атрибута среднестатистической советской квартиры, ну а с такой базой соорудить приемлемое ложе труда не составило, и Степаныч отправился на боковую, подозреваю, не столько от усталости, сколько от благородного желания оставить нас наедине.

…Мы заварили чай, пили его, и как-то не сразу решились говорить о том, о чем хотелось, перекидываясь пустячными комментариями. Но вот решились:

— Слушай… — мне было трудно взглянуть ей в глаза, — я ведь правильно понимаю, что ты сюда поехала не ради медицинской службы… ну, ты поняла, о чем я.

— Конечно, — тоже пряча взгляд, ответила она. — Знаешь, после твоего отъезда у меня несколько дней какие-то странные были, я почти ничего из них не помню. Угар какой-то, дымка… не знаю, как назвать. Как будто мозг отказывался соображать. Воспринимать реальность, — вдруг выдала она философскую фразу. — Может, так и надо, кто знает!

— Вполне возможно, — сказал я на полном серьезе.

— Да… Честно говоря, не знаю, сколько так дней прошло. Три, четыре?.. А потом вроде бы стало рассеиваться. И думаю: Господи, какая дура! Ну чего гордилась, чего пыжилась⁈

Тут она вздохнула и засмеялась одновременно:

— Ну, а когда очухалась, пришла в себя, то чем занялась?.. Не поверишь! Начала усердно тренироваться. ОФП, как вы говорите. Бег, приседания, отжимания, всякие прочие упражнения…

— Почему не поверю? Очень разумный шаг, верю на сто процентов, — я улыбнулся.

— Разумный, да. Очень полегчало. Ну, а потом пошла к Степанычу…- она тоже улыбнулась и развела руками.

Я уткнулся в чашку, отпивал маленькими глотками, и опять мне трудно стало поднять глаза. А говорить еще труднее, но все же с запинками я произнес: