— Слушай, — горячо заговорил он, — шеф звонит! В смысле, пишет: мол, давайте оба ко мне, ты и я. Зачем-то хочет тебя видеть. А меня летеха не пускает! Пояснения какие-то ему туда-сюда… Будь другом, сбегай до автомата, отзвонись ему, опиши ситуацию. На жетон тебе!

— У меня есть, — я не стал брать деньги.

— А, ну ладно, — отмахнулся Руслан. — Номер знаешь?

— Тоже есть, я же тогда взял у секретарши, помнишь?

— Точно, да. Ну, давай! Ближайший автомат вон там, смотри, там еще почта рядом… Ну, разберешься. Давай только галопом, а?

Разобраться труда не составило, две телефонные будки стояли вплотную у входа в почтовое отделение. В одной аппарат молчал как кирпич, в другой работал.

— Слушаю вас, — неповторимо-мелодичный голос Алины.

— Алина, добрый день, это Сергей, — произнес я как можно обольстительнее. Хотел еще потрепаться в похожем духе, но смекнул, что сейчас не время. — Можете соединить меня с Вадимом Антоновичем?

— Соединяю… — пропела она бесстрастно, без малейшего намека на наши приятельские отношения.

— Да, — грубоватый баритон хозяина.

— Добрый день, Вадим Антонович… — и я в кратких словах разъяснил, почему звоню я, а не Руслан.

Босс, выслушав, помолчал.

— Ладно, — сказал, наконец, он. — Ущерб большой?

— Не знаю, не видел, — я объяснил и то, почему не видел.

Здесь я услышал, как в кабинете что-то электрически запищало, мобильник, может. И шеф резко оборвал разговор:

— Ладно, скажи Руслану — как закончатся эти… процессуальные действия, так сразу сюда. Вы оба.

— Я понял.

Не попрощавшись, он брякнул трубку.

Когда я вернулся, то обнаружил, что «процессуальные действия» практически закончились. Руслан расписался в каком-то бланке, после чего дознаватель опечатал взломанную дверь салона и вместе с бессловесными сержантами убыл.

— Эх-хе-хе!.. — горько вздохнул мой начальник. — Вот ведь напасть какая. В разгар сезона!.. Суши весла, суши сухари, дорогой гость с Дона!

— Сухари-то зачем?

— А хавать что будешь?.. Хотя, надеюсь, Антоныч без работы не оставит. Что сказал-то?

— Сказал — быть, как освободимся.

— Ну, будем считать, освободились. Еще что говорил?

— Про ущерб спросил.

— А ты что?

— А что я? Я не видел ничего. А теперь опечатано, входить нельзя, что ли?

— Нельзя, — уныло подтвердил он. — Ну, поехали.

Мы пошли к машине, я спросил осторожно:

— Слушай, а мне во втором домике-то жить можно?

Руслан пожал плечами:

— По мне, так живи, если охота. Но как шеф… Хотя, думаю, ты ему понадобишься.

К Дому профсоюзов подкатили быстро. Еще минуты две — и в приемной. Алина скользнула по нам профессионально-бесстрастным взглядом. Однако я шестым чувством угадал, что она все помнит, и не прочь продолжить знакомство… и более того, ей есть что мне сказать! Но это, конечно, не сейчас и с глазу на глаз.