Желание настолько разжигало меня, что какие там просчеты каждого шага! Душевно горя, я едва добежал до ближайшего телефона-автомата и заметил, как дрожали пальцы, когда я набирал знакомый номер. А какими длинными показались секунды ожидания и первых звонков!.. Но вот трубку сняли:
— Да?.. — голос, который ни с чем не спутаешь.
— Привет, — я наигранной веселостью сказал я. — Решил позвонить! Давно не виделись.
Шутка дурацкая, но на что-то более умное у меня не было запаса времени.
— Мы и сейчас не видимся, — ответила Алина суховато, но без отторжения. Меня это вдохновило:
— Так давай исправим ситуацию! Как раз я свободен! А ты как?
Она ответила не сразу:
— В общем, тоже.
— Слушай, — я осмелел, — а можно к тебе домой? Я ведь у тебя еще ни разу не был!
Вновь пауза. И ответ с легкой усмешкой:
— Ну хорошо.
И назвала адрес.
…Тут я уже не думал ни о чем. Наскоро позвонил домой, сказал Степанычу, что задержусь, и во весь дух припустил к Алине. Жила она, как выяснилось, в самой обычной пятиэтажке, вдвоем с мамой, но мама уехала куда-то к родственникам на пару дней…
Словом, когда она открыла дверь, будучи по-домашнему, в халатике и в шлепанцах, я с первого же взгляда понял, что под халатиком ничего из одежды нет, и не успев толком войти, набросился, схватил в объятия, и она тоже крепко обхватила меня…
От авторов:
Друзья! Кто еще не читал цикл «Курсант» про мента, сознание которого попало в СССР, очутившись в теле выпускника советской школы? Ковры на стенах и пиво в бидонах — полное погружение в эпоху нашей молодости, нашего детства:https://author.today/work/203823
Глава 7
Объятия и жаркие лобзания зажгли один на двоих факел страсти, немедля бросивший нас в постель, где и свершилось все положенное в таких случаях, с хорошим оргазмом в финале. И под аккомпанемент сладострастных стонов и вскриков, а потом и бурных рыданий.
Не знаю, как и когда Алина взяла моду после секса поливать всю округу слезами, но что есть, то есть. Вихрь разных чувств слагался именно в такую реакцию. Крепко обняв меня, она долго и сладко плакала, постепенно превращаясь в самую нежную на свете девушку… И придется признать, что я готов был вечно быть в ее объятиях, словно в райском облаке, чувствуя легчайшие поцелуи и прикосновенья, и слыша едва различимое, как шелест ветра в кронах: люблю… единственный мой… никому не отдам… хочу ребенка от тебя…
Ну, слышать такое и ощущать касания губ и горячую упругость молодого тела было невыразимо приятно, кто бы спорил. Я и млел и таял в ауре девичьей ласки и тончайшего парфюма, но мозг мой все-таки работал многопланово, и некто въедливый безмолвно вопрошал: «Единственный, говоришь?.. А этот заоблачный хрен у тебя какой? Ему то же самое балаболишь?..» Но другой Я, благоразумный, убеждал, что если Алина и говорит что-то этому… а, может, и еще кому-то… то делает это из карьерных побуждений, а мне говорит искренне. И я в самом деле для нее единственный…