Додумать я не успел, шаман свистнул в очередной камушек и, как по команде, в меня прилетело три болос. Сильно не ударили, но спеленали крепко. Я стал заваливаться набок, но щупальца Часового подхватили меня и положили поперек лошади за спиной одного из туземцев. Ксоко забралась к отцу, и под улюлюканье всадников мы сорвались в сторону плато.

Глаза мне не завязали, мешок на голову не надели, так что я жадно впитывал любую информацию, которую мог разглядеть. И если чуть извернуться, то кроме копыт, земли и пыли взору открывалось поселение Рорайо, как подсказала моя карта.

Мы притормозили у ворот, кто-то из стражников приветствовал Ксоко, а кто-то спросил про меня. И при слове «испытание» голоса сменялись с шутливых на испуганные, а в чем-то даже сочувствующие.

Войдя в поселение, туземцы спешились, оставили часть лошадей и повели под уздцы ту, на которой лежал я. В поле зрения стали появляться каменные постройки, одноэтажные овальные домики, цветом сливающиеся с горой. Похоже, где жили, из того и строили. Центральной площади, как в Уасиока, здесь не было, но на пятачках перед домами кучковался народ, занятый торговлей или делами по хозяйству.

Мастеровые трудились прямо на улице, тут же пытаясь продать или обменять то, что изготовили. Пахло в Рорайо соответствующе — то мокрой кожей, то жареными лепешками, то краской. В отдалении звенели молот с наковальней. Уютненько тут, только ветер сильный и шум, будто действительно кто-то шепчет постоянно.

На меня обращали внимание, бросали свои дела, что-то эмоционально обсуждали и шли за нами. Я разглядел несколько «слепых», как Часовой, мужчин — это у них, похоже, была какая-то племенная фишка. Только эти на вид были слабенькие еще, в основном не больше трех прионовых щупалец, а чаще вообще одно, мельтешившее впереди под ногами, на манер тросточки у слепого.

Племя производило странное впечатление. Взрослых воинов было немного, зато полно молодежи, но все какие-то потерянные, словно застрявшие в развитии. По виду уже должны были в броне стоять, а они чуть ли не с игрушечным оружием.

Пару раз в нашу сторону полетели огрызки кукурузных початков, но шаман рявкнул что-то, и толпа отступила. Только чумазая мелюзга подбежала вплотную и уже не отставала. Дети обступили меня, но никто не проявлял агрессии. Они толкались, пытались дотронуться до меня и восторженно шептались, завидуя тому, что меня ждет испытание.

Ну, хоть кто-то видит в этом нечто классное! Хотя я в детстве тоже любил по краю крыши бегать и со второго этажа прыгать — это считалось очень крутым, вот только ни разу не было безопасным.